, , ,

В знак восхищения

Том 9, глава 12
14 августа 2008

 

Дорогой Бхакти Чайтанья Махараджа,

Пожалуйста, прими мои самые смиренные поклоны.
Слава Шриле Прабхупаде!

В этот благоприятный день твоей Вьяса-пуджи мне бы хотелось сказать несколько слов в твою честь. Хотя подобные прославления в основном исходят с уст учеников, а я являюсь твоим духовным братом, пожалуйста, не сочти это неуместным.

В Шримад-Бхагаватам Прахлада Махараджа говорит, что преданный должен относиться к своим возвышенным духовным братьям так же, как к своему духовному учителю. Точно так же, как нам необходима помощь духовного учителя, чтобы понять Верховного Господа, нам нужна помощь и наших духовных братьев, чтобы понять нашего возлюбленного духовного учителя и служить ему.

Поскольку ты сам являешься истинным духовным учителем, ты обладаешь качествами, достойными самой высокой оценки. Мне бы хотелось сегодня быть там, чтобы услышать, как твои ученики превозносят твои качества преданного и служение, которое ты совершил за столько лет пребывания в обществе вайшнавов.

Одно из выдающихся качеств, которое я очень ценю в тебе – это способность представлять философию Гаудия Вайшнавов авторитетно и в то же время доступно. На протяжении многих веков Господь и наши ачарьи сохраняли эту философию неизменной. Это – одна из причин, по которой Прабхупада так сильно хотел, чтобы его книги переводились и широко распространялись. Однажды он сказал, что даже если все храмы погрузятся в океан, по крайней мере, должны остаться его книги, чтобы привести человечество к сознанию Кришны.

Нелегко сохранять древнюю культуру в быстро меняющемся мире. Но если мы, будучи преданными Кришны, сможем должным образом поддерживать учение Господа в своих книгах и лекциях, любой искренний искатель истины может получить возможность пробудить в себе дремлющую любовь к Господу даже в разгар Кали-юги.

Поэтому твое научное и привлекательное изложение нашей философии все эти годы является великим служением Господу и нашей гуру-парампаре. Я не раз говорил, что ты – один из лучших ораторов в ИСККОН. Иногда я сожалею, что твои лекции не так широко распространены, ведь все – и преданные, и непреданные – могут получить столько блага, слушая их. Я знаю это, поскольку сам многое приобрел, благодаря им, и мне бы хотелось, чтобы у других также была эта возможность.

Я также ценю твою великую любовь к святой дхаме Шри Вриндавана и служение ей. Твои парикрамы и лекции в этой дхаме стали легендой. Цель всей нашей философии, конечно же – пробудить в себе любовь к Кришне, Верховной Личности Бога, в Его Вриндавана лиле. Шрила Прабхупада основал Кришна-Баларама мандир во Вриндаване, чтобы дать своим последователям возможность понять и пробудить в себе эту особенную любовь к Кришне.

Ты, как и несколько других моих духовных братьев, таких как Дина Бандху прабху и Б.Б. Говинда Махараджа, был очарован уникальными сладостными играми Господа. Спасибо, что помогаешь другим уловить это настроение с помощью своих парикрам. Мне это тоже очень помогло. Я считаю тебя одним из своих Вриндаван-гуру.

Я счастлив, что мне довелось подарить тебе Говардхана-шилу, таким образом послужив тебе, но, на самом деле, это ты подарил мне Говардхан. Следуя по твоим стопам, распространяя послание сознания Кришны по всему миру и проводя какое-то время в Шри Вриндаван дхаме, я чувствую, что я все ближе и ближе к тому, чтобы удовлетворить Гири-Говардхан. Я молюсь, чтобы получить однажды по Его милости возможность вечно жить в этой трансцендентной обители.

Поэтому сегодня, в этот благоприятный день твоей Вьяса-пуджи, я благодарю тебя за все, что ты делаешь для всех нас. Пожалуйста, продолжай вести нас, показывая пример того, как мы можем удовлетворить ачарью-основателя нашего Движения, Шрилу Прабхупаду, и Шри Шри Радху-Радханатха.

В этот благоприятный день я предлагаю тебе свои нижайшие поклоны. Также я предлагаю свои смиренные поклоны всем преданным, присутствующим на праздновании твоей Вьяса-пуджи.

шринванти йе ваи гуру таттва гатхам
гаянти йатнаир хари нама мантрам
арчанти садхум гуру деватам ча
чайтанья бхактах кали кала мадхйе

“В самый разгар века раздоров бхакты Чайтаньи слушают песни во славу их гуру. Полные счастья, поют маха-мантру имен Шри Хари. Так почитают они своих гуру, а также иных – всех святых преданных Богу”.

[ Шрила Сарвабхаума Бхаттачарйа, Сушлока-шатакам, стих 81 ]

 

Твой восхищённый духовный брат,
Индрадьюмна Свами

, , ,

Трудные уроки

Том 6, глава 15
5 – 28 июля 2005, Польша

 

Наш весенний тур прошёл успешно. Мы провели 12 больших фестивалей с общим количеством гостей свыше 60 000 человек, поэтому, когда мы начали летний тур по Балтийскому побережью в первых числах июля, наш дух был на подъёме. В рядах наших было более 220 преданных, и они целиком заполнили школу, арендованную нами в Сйемышле, деревне с населением 300 человек.

Школа должна стать нашей базой на лето, и деревенские жители приветствовали нас тёплыми улыбками и радостно махали, – это резко отличалось от их настроения прошлым летом. Я спросил Нандини даси об этой перемене.

“В прошлом году, – сказала она, – как раз перед нашим приездом член городского Совета атаковал директора школы на собрании. Он обвинил директора в сдаче школы в аренду опасной секте. Он убеждал совет, что нас нужно вышвырнуть из города, но контракт со школой уже был подписан, мы нравились директору, и потому смогли остаться”.

“Всё лето горожане приходили знакомиться и узнать нас поближе. В результате я получила за зиму много писем от директора, в которых говорилось, что весь город приглашает нас вернуться этим летом. Когда мы с Джаятама дасом посещали зимой городских чиновников, мы четыре часа провели в полиции, поскольку у офицеров было много вопросов о духовной жизни, и они не могли оторваться от самос, которые мы принесли”.

“Шеф полиции сказал нам, что на недавнем собрании городского Совета тот человек, что хотел очернить нас в прошлом году, попытался сделать то же самое снова, но все члены Совета встали и потребовали, чтобы он сел и закрыл рот”.

В день нашего прибытия я провёл в гимназии встречу со всеми преданными.

“Приближается исполненное блаженства лето, – начал я. – У нас запланировано 40 фестивалей. Это означает по шесть фестивалей в неделю. Каждый понедельник будет выходным. В этот день утренней программы не будет. Вы выспитесь и утренний прасад будет попозже”.

Я увидел несколько удивлённых взглядов среди новичков. Один юноша поднял руку. “Махараджа, – спросил он, – почему по понедельникам у нас не будет утренней программы?”

“У нас будет одна сплошная утренняя программа шесть дней в неделю, – ответил я. – Но природа этого служения такова, что раз в неделю вам понадобится дополнительный отдых. Каждый день большинство из нас будут проводить четыре-пять часов на харинаме по пляжам, рекламируя программу, остальные в это время будут подготавливать фестиваль. Потом у нас будет пятичасовая программа и возвращение на базу после полуночи. Это очень плотный график, сравнимый с питьём горячего сахарного сиропа. Он так горяч, что обжигает ваши губы, но настолько сладок, что не остановиться”.

Я улыбнулся юноше. “Ты ещё поблагодаришь меня за этот выходной”, – сказал я.

Первые десять фестивалей прошли хорошо, примерно с шестью тысячами гостей на каждом. Люди сидели, загипнотизированные программой на сцене, а также наслаждались множеством выставок и стендов, представляющих Ведическую культуру. Мы были просто не в состоянии приготовить достаточно прасада для ресторана, и впервые за многие годы наслаждались хорошей погодой. Фактически, наступила такая жара, что я начал волноваться за преданных, работавших так тяжело. Через несколько недель я заметил признаки того, что они стали выдыхаться, поэтому отменил один из фестивалей и устроил им дополнительный перерыв.

Но и этого дополнительного выходного было недостаточно для многих преданных после всех событий, обрушившихся седьмого июля.

В этот день солнце встало рано, в пять утра, и я повторял круги в своей комнате, как вдруг внезапно ко мне вбежал преданный. “Расамаи в огне!” – прокричал он.

Я выскочил из комнаты и бросился по коридору, где встретил другую преданную.

“Всё в порядке, – сказала она. – Eё сари загорелось, когда она проводила пуджу. После предложения Господу лампаду с гхи она нечаянно поднесла её слишком близко к себе. Когда она поняла, что её сари загорелось, она тут же упала на землю и стала кататься, сбивая пламя, как Вы научили нас на собрании неделю назад”.

“Скажи пуджари, чтобы были осторожнее”, – сказал я и вернулся к повторению джапы.

Её крики поблизости были темой для бурного обсуждения среди преданных после утренней программы.

Позже, после полудня, пока я готовился к выходу на харинаму, Гокуларани даси позвонила мне на мобильный. “Шрила Гурудева, – сказала она. – У меня плохие новости. Я еду в госпиталь. Сари ещё одной женщины загорелось на кухне, и она обгорела”.

Я уже был расстроен утренним происшествием и разгневался: “Я же говорил женщинам – никаких сари на кухне! – громко сказал я. – Это слишком опасно!”

Я начал успокаиваться. “Насколько всё плохо?” – спросил я.

“В основном пострадала спина, – сказала Гокуларани. – Мы обработали её специальным кремом, я сообщу Вам подробнее из приёмной госпиталя”.

“День начался неудачно”, – сказал я себе.

Новости о происшествии быстро распространились среди преданных. Многие выглядели заметно потрясёнными, садясь в автобусы, отправлявшиеся на харинаму или на установку фестиваля. Я обратился к группе преданных, выходивших из школы. “Я буду сообщать вам, как она себя чувствует, – сказал я. – Но это лишь дополнительные причины, почему нам следует выходить и проповедовать. Материальный мир – опасное место. Людям надо напоминать об этом, чтобы они стали более серьёзными в духовной жизни”.

Преданные согласно кивнули и молча двинулись дальше.

Но по дороге нас ждал ещё один нелёгкий урок. Пока мой микроавтобус и автобус, наполненный преданными, ехал по городу, мы застряли в пробке. На тротуаре, как раз справа от нас шёл пожилой человек. Вдруг он крутанулся вокруг своей оси и упал на землю. Когда люди бросились помогать ему, я заметил, что его глаза широко раскрыты и не моргают – верный признак того, что он оставил тело.

Я оглянулся на автобус и увидел эмоции, отражённые на лицах преданных. Суровая правда жизни снова нанесла удар, и они посерьёзнели.

“Нелёгкие уроки приходят сегодня”, – подумал я. И мне вспомнился стих из Бхагавад-Гиты:

духкхешв анудвигна манах
сукхешу вигата спрхах
вита рага бхайа кродхах
стхита дхир мунир учйате

“Того, чей ум не беспокоится даже посреди тройственных страданий и не приходит в восторг, когда наступает счастье, того, кто свободен от привязанности, страха и гнева, называют мудрецом, обуздавшим ум” [ Бхагавад-Гита, 2.56 ].

Я повернулся к преданному, сидящему в микроавтобусе рядом со мной. “Наблюдая такие вещи, – сказал я, – Преданный теряет веру в ложные посулы материального счастья и становится более решительным в возвращении домой, к Богу”.

“Да, это правда”, – тихо сказал он и закрыл глаза в медитации.

“Иногда нет необходимости говорить много, – подумалось мне, – достаточно сказать правильно”.

митам ча сарам ча вачо хи вагмита ити

“Суть истины, изложенная кратко – вот настоящее красноречие” [Чайтанья Чаритамрита, Ади 1.107].

Но нас ожидало ещё кое-что. Оглядываясь назад, кажется, что сегодня Господь хотел преподать нам ещё более глубокие уроки.

Мы проехали ещё километра два, и я увидел легковую машину, стоящую прямо посреди дороги на встречной полосе. Первая моя мысль была: “Почему этот глупец не уберёт машину – это же создаёт аварийную ситуацию на дороге?”

И как раз в этот момент из-за этой легковушки на скорости вылетела другая машина. Водитель машины резко ударил по тормозам и умудрился, визжа тормозами, остановить автомобиль в метре от стоявшей машины.

Но следующей машине повезло меньше. Она на всей скорости врезалась в зад второй машины. Мы слышали звук сминаемого металла, бьющихся стёкол и, что хуже всего, крики пассажиров.

Преданный в моем микроавтобусе закрыл глаза.

“Сбавь скорость”, – сказал я своему водителю, когда мы проезжали мимо крушения. Я сделал краткую оценку повреждений. Хотя обе машины были ужасно искорёжены, все пассажиры, похоже, были в порядке. Они всё ещё сидели на своих местах, в сознании, крови не было. Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что за нами остановилось четыре машины, и сразу несколько человек бросилось к месту происшествия, а один уже звонил по мобильному.

“Продолжай движение”, – сказал я водителю.

“Разве мы не должны остановиться и помочь?” – спросил преданный.

“Там уже достаточно помощников, – ответил я. – Будет лучше, если мы продолжим движение и отправимся на санкиртану”.

Час спустя мы прибыли в город нашего следующего фестиваля. Команда подготавливала место для предстоящего события в прекрасном парке возле пляжа. Я видел, что преданные в автобусах всё ещё находятся под впечатлением от событий дня, и мне пришлось надавить, чтобы отправить их на харинаму. Я знал, что воспевание Харе Кришна принесёт им немедленное облегчение от всего увиденного и услышанного за день.

Но даже посреди исполненного счастья киртана некоторым из нас пришлось пройти ещё одно испытание.

Пока мы пели, я увидел девочку лет десяти, игравшую в песке метрах в тридцати. Вдруг она упала на землю и перестала подавать признаки жизни. Родители бросились к ней и начали делать искусственное дыхание рот-в-рот, но это, похоже, не работало. Она продолжала оставаться безжизненной.

Поскольку я не хотел, чтобы преданные видели, что случилось, и просто пройти мимо тоже было бы неподобающе, я тут же развернул харинаму, и повёл её в обратном направлении. Но некоторые преданные заметили, что произошло.

Мы остановились и стали петь перед большим скоплением загорающих. Многие из них улыбались нам и держали приглашения на фестиваль, полученные от наших раздатчиков. Минуту спустя ко мне обратилась одна преданная.

“Махараджа, – сказала она, – Я видела бедную девочку на пляже, и аварию, и мужчину на обочине. И слышала про обгоревшую девушку”.

“Понимаю”, – ответил я.

“Я хочу домой” – сказала она.

Я на мгновение сделал паузу. “Ты думаешь, в других местах в этом материальном мире по-другому? – спросил я. – Бхагаватам утверждает: падам падам йад виптатам на тешам, в этом мире опасности подстерегают на каждом шагу. То, что ты видела сегодня – истинное лицо материального существования. Все мы слишком часто игнорируем эти реалии и думаем, что можем быть здесь счастливы. Наблюдая эти вещи, ты можешь стать более зрелой в сознании Кришны.

Санкиртана – наиболее безопасное место в материальном мире, поскольку напоминает о страданиях материального существования, одновременно предоставляя возможность наблюдать милость Господа Чайтаньи, освобождающую людей . Дождись вечернего фестиваля и ты увидишь светлую сторону жизни: сознание Кришны”.

“Хорошо”, – ответила она.

Я повёл киртан вдоль пляжа и вдруг почувствовал ужасную боль в правой ступне. Подняв ступню, я увидел большую чёрную осу, корчившуюся в предсмертных муках на песке. Я наступил на неё, и она ужалила меня.

“Это, возможно, единственная оса на всём пляже, – подумал я, – И я умудрился наступить на неё”.

У меня аллергия на пчелиные укусы, и меня бросило в пот. Боль нарастала и вскоре начала отдаваться внутри ноги.

“Ну что за день!” – сказал я вслух.

“Одно дело говорить о страданиях материальной жизни, – подумал я, – И другое – испытывать их”. С гримасой боли я похромал к группе харинамы.

В несколько минут нога распухла, и я вошёл в море. Холодная вода облегчила боль. Несколько преданных оглянулись и были удивлены, увидев меня стоящим в воде.

“Это, должно быть, последний урок на сегодня”, – сказал я, выходя из воды и присоединяясь к группе киртана.

Но оказалось не так.

Как только я догнал харинаму, преданный, выходивший из автобуса отозвал меня в сторону.

“В Лондоне произошли теракты, – сказал он. – Было три взрыва в метро и один в автобусе. Свыше сорока людей погибло и 700 ранено”.

Я безмолвно стоял, на миг забыв о моей боли.

“В Польском правительстве поговаривают об отмене всех крупных мероприятий”, – продолжал он.

“Надеюсь, они этого не сделают, – сказал я. – Это означало бы конец наших фестивалей на это лето”.

Я окинул взглядом пляж. Похоже, весть об атаке террористов достигла уже многих. Я решил, что продолжать петь и танцевать было бы неподходяще, поэтому развернул группу киртана к выходу и повёл к месту проведения фестиваля.

К моменту возвращения в фестивальный городок моя терпимость к материальной жизни вновь и вновь проверялась на прочность. Но мне предстояло взбодрить преданных. Мы должны были подготовиться к фестивалю.

Я собрал несколько человек. “Мы достаточно нагляделись сегодня на проявления материальной жизни, – сказал я. – Это мир двойственности: тепло и холод, чёрное и белое, счастье и несчастье. Мы выходим, чтобы помочь людям увидеть реальность материального существования и предложить им через эти фестивали альтернативу сознания Кришны. Поэтому давайте примемся за работу”.

Преданные развернулись и бросились к своему служению.

Вскоре в фестивальный городок хлынули тысячи людей. Как только зазвучал бхаджан и потекли сладкие звуки имени Кришны, скамейки перед главной сценой быстро заполнились до отказа.

Другие гости обходили выставки по вегетарианству, реинкарнации, карме и йоге. Некоторые направлялись прямо в ресторан, а самые серьёзные сидели в палатке вопросов и ответов. Я улыбнулся, увидев, как из книжной палатки выходит мужчина с целой колонной книг в руках.

Затем я заметил хорошо одетого мужчину, которого сопровождал к сцене наш ведущий, Трибхуванешвара дас.

Около меня остановился Джаятам. “Кто это?” – спросил я его.

“Это мэр города, – ответил он, – он пришел, чтобы официально открыть фестиваль. И знаете, что он мне сказал?”

“Нет, что?” – спросил я.

“Он сказал, что весь пляж пуст. Хотя ещё жарко и солнечно – вечер ещё не наступил – пляж пустует. Все пришли на наш фестиваль. Он сказал, что ни разу за всю свою жизнь не видал пляж пустым в летний день”.

Я начал ощущать облегчение от тяжелых уроков этого дня.

Когда я получил звонок от Гокуларани, это стало ещё одной порцией хороших новостей. Состояние девушки, обгоревшей утром, не было серьёзным, и на следующий день её должны были выписать из госпиталя.

Я почувствовал облегчение и направился ко входу на фестиваль понаблюдать за людьми, приходящими на нашу программу. Я присел там на несколько минут, наслаждаясь их изумлёнными взглядами и выражением удивления, когда они входили.

Затем вошла группа из 10 парней хулиганистого вида. Они, похоже, были местными, поскольку одеты были не как туристы. В первый момент меня чуть не отбросило их грубостью. Один из парней выступил и, играя на публику, указал на преданных. “Кто, чёрт возьми, эти люди?” – спросил он с отвращением в голосе.

“Это Харе Кришна, идиот! – ответил другой. – Ты что, не знаешь Харе Кришна? Они отличные ребята”.

“Да! – хором сказали ещё четверо или пятеро парней. – Они хорошие люди”.

Первый парень смущённо отступил и затерялся в толпе друзей, и все они прямиком направились в ресторан.

Мне хотелось вдохновиться ещё, и я вернулся к книжной палатке. Я прошёл мимо дамы с большой улыбкой на лице, выходившей оттуда со “Шримад-Бхагаватам” в руках.

Преданный, продавший книгу ей, подошёл ко мне. “Много лет назад она пришла на один из наших фестивалей и купила “Бхагавад-Гиту”, – сказал он. – Прочитав книгу, она выяснила, что существует два мира – материальный и духовный. Последние события в её жизни заставили потерять последнюю надежду, что когда-нибудь можно стать счастливым в материальном мире, поэтому она пришла сюда в поисках книги, подробно описывающей мир духовный. Она была так счастлива, когда я показал ей “Шримад-Бхагаватам”.

“Я знаю, как она воспринимает материальный мир, – заметил я. – Сегодня был тяжёлый день”.

И подобное же происходило на протяжении всех пяти часов фестиваля. На каждом шагу, за каждым поворотом, я находил людей, высоко оценивающих послание, которое мы принесли.

В течение последнего часа во время выступления нашей рок-группы “18 дней” из толпы ко мне повернулась женщина средних лет.

“То, что случилось сегодня в Лондоне – ужасно, не правда ли?” – сказала она.

“Да, мэм, – ответил я. – Конечно”.

“Для меня эта музыка слишком громка, – сказала она, – Но она привлечёт молодых людей, и они заинтересуются вашим образом жизни”.

Сделав паузу, она продолжила: “И если они будут удачливы, они купят одну из книг вашего учителя и найдут альтернативу всем страданиям этой жизни”.

Она отвернулась обратно и стала смотреть на выступление группы.

“Удивительно! – подумал я. – Откуда у гостя нашего фестиваля такая глубокая реализация? Тут я заметил у неё подмышкой томик книги Шрилы Прабхупады “Учение царицы Кунти” с закладкой, торчащей из середины книги.

“Конечно, – тихо сказал я, – Вот ответ: милость моего духовного учителя, который милостиво доставил послание Господа, освобождая всех нас из океана рождения и смерти”.

санкиртанананда раса сварупах
према праданайх кхалу шуддха читтах
сарве махантах кила крсна тулйах
самсара локан паритарайанти

“Вайшнавы – внутренние формы исполненных блаженства вкусов движения санкиртаны Шри Чайтаньи. Поскольку они раздают дары любви к Богу, их сознание всегда очищено. Они – великие души. В действительности, Господь Кришна наделяет их могуществом, равным Своему собственному, и они спасают людей из круговорота рождения и смерти”.

[ Шрила Сарвабхаума Бхаттачарья, Сушлока-Шатакам, стих 39 ]

, , , ,

Не делая различий

Том 6, глава 12
5 – 8 июня 2005

 

Каждое утро, пока я был в Ростове, мы выезжали с квартиры, где я остановился, в храм – старое здание в бедном пригороде с грязными улицами. Удобства в храме рассчитаны на несколько человек – их не хватает на всех преданных, что уж говорить о гостях.

Свыше сотни преданных выстраивались вдоль дороги, чтобы встретить нас киртаном, но однажды утром я заметил среди них трёх-четырёх людей с тёмной кожей и в обычной одежде.

Утром, сев давать лекцию, я поискал глазами темнокожих людей, но не увидел их, и спросил преданных, кто это был.

“Это цыгане, – сказал один преданный. – Мы не разрешаем им входить в храм”.

Я вспомнил своих друзей-цыган из Сибири. “О, мне нравятся цыгане!” – ляпнул я.

Преданные были ошарашены.

“Я имел в виду, что у меня много друзей среди цыган, которые практикуют сознание Кришны” – пояснил я.

Слово взял другой преданный: “Здесь они, приходя в храм, просто занимаются воровством”.

Остальные преданные кивали в знак согласия.

“Я знаю об их дурных привычках, – ответил я, – но я видел, как воспевание Харе Кришна очищает их, как и всех нас”.

“Эти цыгане – действительно бандиты, – сказал ещё один. – Нам это известно, они живут совсем рядом”.

“В их деревне даже милиция не появляется”, – добавил другой.

“Да ну?”

Мне хотелось побольше рассказать, как изменились мои друзья-цыгане из Сибири, но времени было немного, к тому же, ожидалось, что я буду давать лекцию.

Я попросил Шримад-Бхагаватам, и мне вручили Седьмую Песнь. Посмотрев на стих, я не смог удержаться от улыбки.

тасмат сарвешу бхутешу
дайам курута саухрдам
бхавам асурам унмучйа
йайа тушйатй адхокшаджау

“Поэтому, мои дорогие юные друзья, рождённые в семьях демонов, пожалуйста, поступайте так, чтобы был удовлетворён Верховный Господь, находящийся вне концепции мирского знания. Оставьте свою демоническую природу и действуйте без вражды и двойственности. Проявляйте милость ко всем живым существам, просвещая их в преданном служении, и так становясь их благожелателями”

[Шримад Бхагаватам, 7.6.24]

Стих, похоже, соответствовал тому, что я хотел сказать преданным, а комментарий подходил ещё больше:

“Проповедь – лучшее служение Господу. Господь сразу же испытывает необычайное удовлетворение, когда кто-то занят в этом служении проповеди сознания Кришны. Когда кто-нибудь выполняет это служение человечеству, не делая различий между друзьями и врагами, Господь испытывает удовлетворение, и, можно считать, миссия жизни этого человека исполнена”.

С началом лекции я не тянул ни секунды. Я говорил по стиху, комментарию и из своего сердца. Особенно я подчёркивал упор Шрилы Прабхупады на то, что преданный проповедует, не делая различий. “Преданный видит каждого как кандидата на выполнение преданного служения Господу, – сказал я, – даже цыган”.

Я заметил, что несколько преданных поморщились, услышав это.

Подошло время заканчивать лекцию. “Следуя Прахладе Махараджу и наставлениям Шрилы Прабхупады, – объявил я, – полагаю, что сегодня днём мы проведём харинаму в цыганской деревне”.

Преданные среагировали по разному. Большинство широко улыбались, некоторые смотрели в лёгком шоке, другие же выглядели серьёзными, обдумывая возможные последствия моего предложения.

Через несколько секунд молчания один преданный поднял руку. “Махараджа, – сказал он, – небольшая группа преданных несколько дней назад проводила харинаму в том районе. Они прошли несколько метров по цыганским окрестностям, и один мужчина там сказал, что им лучше убраться. И они ушли”.

“Вот что я думаю, – сказал я. – Предлагаю всем нам, всей сотне человек, с красивыми флагами и знамёнами… и с прасадом. Мы можем взять сотни сладких шариков”.

Описывая харинаму, я видел как растёт их вера, и, когда я закончил, они одобрительно зашумели. Мы договорились на шесть вечера, поскольку была весна, и вечером долго оставалось светло.

После лекции ко мне подошёл один из старших преданных. “Я не знаю, как живут Ваши сибирские друзья-цыгане, – сказал он, – но здесь они не бедняки. В их собственности – роскошные дома, контрастирующие с простым жильём русских этой округи”.

“Как это?” спросил я.

“Они занимаются наркотиками, – ответил он, – и редко попадаются. Они платят большие взятки правительственным служащим. Из машин Вы увидите у них только BMW и Мерседесы. Местные боятся их и предпочитают не связываться. Если местный житель обидит цыгана, мстить придёт вся община. Даже дети и старики ходят у них с ножами”.

“Но у нас никогда не было с ними проблем, – продолжал он, – кроме того, что они воруют нашу обувь. У них есть книга – я видел её – которая называется “Руководство по кражам”. Она учит, что можно украсть в разных частях города. Книга упоминает, что храм Харе Кришна – замечательное место для воровства обуви. Но не думаю, что идти воспевать в их деревню уж очень рискованно”.

Он улыбнулся: “Вы, возможно, не помните, но десять лет назад Вы уже водили туда преданных с харинамой”.

“Правда?”, спросил я.

“Да, – ответил он, – но тогда это были всего несколько семей. Сейчас же это больше похоже на деревню, поэтому мы должны быть осторожны”.

После обеда я дал ещё одну лекцию в храме. Пока я говорил, женщины были заняты последними приготовлениями для харинамы. Они катали сладкие шарики, шили флаги и знамёна и украшали свои лица гопи-дотами.

После лекции мы собрались снаружи, и я провёл с преданными краткий инструктаж.

“Если мы увидим, что становится опасно, – сказал я, – немедленно вернёмся, но уверен, что у нас есть то, что завоюет их сердца: наше пение и танцы. Песни и пляски – неотъемлемая часть цыганской культуры и мой опыт говорит, что когда мы приходим к ним с киртаном, они не в состоянии сопротивляться”.

С этим мы и начали шествие по грязной улице по направлению к цыганской деревне, расположенной в 250 метрах. Сначала мы миновали дома наших русских соседей, и многие из них вышли посмотреть, что это за громкое пение.

Я наблюдал реакцию людей. Они не выглядели заинтересованными, и многие отказывались от прасада. В какой-то момент я увидел женщину, кричавшую на преданного, пытавшегося продать ей книгу. Я подумал, что, возможно, преданный был не совсем тактичен и подозвал его. “Проблемы?” – спросил я между мантрами.

“Нет! – прокричал он сквозь киртан. – Никаких проблем, Махараджа. Я сказал ей, что мы идём в цыганскую деревню, а она закричала, что мы сумасшедшие”.

Я ускорил ритм киртана и сменил мелодию. Преданные запели громче и с большим энтузиазмом, и вскоре танцевали все. По мере нашего приближения к цыганской деревне русские дома редели, пока не завершились 50-метровым пустырём. В конце него стоял ряд деревьев, отделявший цыганское поселение от всего остального.

Мы подошли к проходу между деревьями, ведущему в деревню. Я начал петь ещё быстрее, все преданные пели и танцевали, и мы ворвались туда.

Не знаю, кто был удивлён больше, цыгане или преданные. Цыгане стояли вокруг маленькими группами, сидели у себя на крыльце или работали в садах. Все они замерли с изумлёнными выражениями на лицах. На какую-то долю секунды я подумал, что прийти сюда было ошибкой, но вдруг цыганские дети хлынули к группе киртана со всех сторон.

Преданные образовали круг и танцевали лицом друг к другу, но 30 детей в мгновение ока разорвали цепь рук и начали танцевать внутри. Преданные расступились, чтобы освободить им больше места, лишь для того, чтобы ещё больше цыганят ворвалось внутрь, снова заполнив всё место.

Собиралось всё больше и больше детей, мы продолжали двигаться по деревне, поднимая небольшое облако пыли. Двери и окна распахивались, и цыганки выглядывали и вовсю махали нам. Затем они исчезали, чтобы выбежать из дверей, таща с собой детей, посмотреть на веселье.

Подошли подростки и тоже начали танцевать, но юноши и девушки не смешивались. Они танцевали в разных местах киртана. Я заметил, что они даже не смотрели друг на друга – так строги цыганские обычаи.

В какой-то момент один из брахмачари пытался привлечь моё внимание. Он показывал на группу цыганских парней, танцевавших в стороне. Я не мог понять, что он говорит, поэтому подозвал его. “В чём дело?” – прокричал я сквозь грохот киртана.

“На этом парне мои ботинки!” – сказал он.

Я изо всех сил старался не рассмеяться.

Но никто из взрослых не присоединялся к киртану. Я немного занервничал, когда увидел, что некоторые посматривают на нас с подозрением. А чуть дальше, похоже, несколько деревенских старейшин совещались перед большим домом. “Это, наверное, дом деревенского старосты, – подумал я и направил туда группу киртана, остановившись прямо перед ним.

Через минуту здоровый мужчина вышел на крыльцо и встал, наблюдая за нами без всяких эмоций. Я снова сменил мелодию и стал играть на барабане ещё быстрее, пока мои руки не начали дымиться. Эффект был изумительным – и цыгане и преданные начали дико отплясывать по всей улице. Многие цыгане пели Харе Кришна вместе с нами.

Пока шёл киртан, я несколько раз переглядывался с лидером цыган. Он продолжал наблюдать за нами, а я довёл киртан до пика, заставив танцевать даже несколько мужчин, стоявших в стороне. К этому времени я был совершенно вымотан, но продолжал петь и играть. Мне хотелось показать цыганскому лидеру славу святого имени, и что мы действительно не делаем различий между ними и нами.

Это сработало. Минуту спустя, когда я посмотрел на него, он подмигнул. Тогда я улыбнулся в ответ, он тоже широко улыбнулся, и этот знак одобрения стал сигналом, по которому все цыгане, включая взрослых, вдруг бросились танцевать.

Не время было останавливаться, и по милости Господа у меня открылось второе дыхание. Я обогнул улицу и повёл группу киртана обратно к храму, несколько раз останавливаясь, по мере того как присоединялись новые цыгане. В какой-то момент я оказался окружён ими и из-за пыли даже не мог видеть преданных.

Когда мы приблизились к выходу на основную дорогу, некоторые из цыганских подростков выстроились вдоль неё, хлопая преданных по ладони в популярном жесте “дай пять”. Многие тянулись ко мне, и я тоже хлопал их по ладоням.

Как раз когда мы уже были на выходе из посёлка, передо мной поднялась ещё одна рука, и я уже поднял свою руку, чтобы хлопнуть по ней, но один преданный схватил меня за руку и быстро опустил её. Он сделал это резко, причинив боль моей руке, и я гневно посмотрел на него.

“Прошу прощения, Махараджа, – сказал он, – но это была девушка. Если бы цыганские мужчины увидели, что Вы хлопаете её по руке, у всех нас были бы серьёзные проблемы”.

“Спасибо!”, – крикнул я, когда мы пробрались сквозь деревья на главную дорогу.

Не сбавляя ритм, я продолжал киртан, направляясь к храму. Оглянулся и увидел, что все цыганские дети и молодёжь поют и танцуют среди нас. Группа киртана удвоилась с тех пор, как мы вышли из храма.

Мы пели уже около полутора часов. Большинство цыган выучили мантру, и воспевали даже с большим энтузиазмом, чем преданные, которые, казалось, подустали.

Русские соседи наблюдали за нами: некоторые с улыбкой, другие почёсывая в затылке, третьи посмеиваясь.

Я остановил киртан посреди дороги и обратился к собравшимся, Уттама-шлока переводил. Поскольку вокруг были почти одни дети, я старался говорить просто. “Жизнь временна и полна страданий, – сказал я, – но когда вы поёте эту песню, вы никогда не будете грустны – вы всегда будете счастливы!”

“Спойте ещё! – закричал кто-то из детей. – Спойте ещё! Не останавливайтесь! Не прекращайте!”

Поэтому я снова начал киртан.

К этому времени мы подошли к храму. Киртан шёл уже больше двух часов. Я не мог продолжать и завершил его большим “Хари бол!” Но цыгане продолжали петь маха-мантру, снова и снова. Я стоял и ждал, пока они закончат, но через несколько минут понял, что останавливаться они и не собираются.

У меня не было выбора, кроме как схватить мридангу и снова начать петь.

Оглядываясь на то, что происходило в тот день, могу сказать, что это был один из лучших киртанов в моей жизни. Не знаю, как долго мы пели вместе – мы и наши друзья-цыгане, вечером на пропылённой дороге – но все из нас, без разбора, наслаждались нектаром святых имён.

В какой-то момент я опустился на колени, окружённый цыганятами. Я взял маленькую девочку, посадил на мридангу, встал и начал танцевать – и я завоевал их сердца. Они выскакивали вперёд. “Мы любим вас! – кричали они. – Мы любим вас! Мы любим вас!”

Многие из них обнимали меня и преданных, и я просто не мог играть на барабане. В унисон, все вместе, в один голос, безо всяких инструментов мы пели Харе Кришна ещё двадцать минут и, наконец, когда стало темно, я остановился.

Когда наши голоса затихли и наступила тишина, все, и стар и млад, попытались осознать, что же произошло. Даже соседи стояли изумлённые.

Тут вперёд выступил цыганёнок. “Мы любим вас, – сказал он, – но они не пустят нас в храм”.

Это был напряжённый момент.

“Поэтому мы и принесли храм сюда, к вам!” – улыбаясь, громко сказал я.

Они одобрительно зашумели.

“Но сейчас уже поздно, – сказал я, – и нам всем пора спать. Пожалуйста, идите домой. И однажды мы снова споём вместе”.

“Обещаете?” – спросила маленькая девочка.

“Обещаю”, – ответил я.

Цыгане начали махать нам на прощание и трясти преданных за руки, а преданные расселись по машинам и отправились по домам.

На следующее утро я спал немного дольше, чем обычно, устав от киртана, и когда мы выехали в храм, было уже около восьми утра. Машина свернула на грязную дорогу, и я с удивлением увидел там цыган. Только на этот раз их была большая группа. Они улыбались и махали, пока мы подъезжали.

У храма меня снова сопроводили внутрь, прямо до вьасасаны. Как только преданные расселись, я сказал: “Пожалуйста, пригласите внутрь моих друзей”.

“Вы имеете в виду цыган?” – переспросил парень.

“Я имею в виду моих друзей”, – ответил я.

Пара ребят переглянулись, и один из них вышел наружу.

Я только начал лекцию, когда он вернулся с группой цыганок и детей. Я остановил лекцию, поприветствовал их и попросил преданных подвинуться, чтобы они могли сесть. Цыгане же сами освободили место для одной женщины, похоже, старшей, среди них. И я взял Бхагаватам, чтобы продолжить лекцию.

Вдруг меня осенило. Я отложил книгу, снял большую ароматную гирлянду, которую преданные повесили мне на шею, и окликнул Уттама-шлоку: “Отдай, пожалуйста, гирлянду этой женщине”.

Уттама-шлока проложил путь через переполненную алтарную и бережно одел гирлянду на шею старшей цыганки. Она глянула на неё и разрыдалась.

Сдерживая свои эмоции, я взял Бхагаватам и начал лекцию, стараясь говорить просто, чтобы наши новые гости смогли понять. Ближе к концу они встали, улыбнулись мне и вышли.

Через десять минут я закончил лекцию и стал собирать вещи к отъезду в аэропорт и вылету в Москву. Выходя из храма, я обернулся к одному преданному: “Жаль только, что я не попрощался со своими друзьями”.

“Ну, об этом можно не печалиться, – ответил он. – Все они уже ждут Вас на дороге”.

Когда мы въехали на грязный проулок, будьте уверены, там была большая группа цыган с цветами в руках, ждавших нас, чтобы попрощаться.

Я попросил водителя снизить скорость. Когда мы проезжали мимо, они улыбались, махали, бросали цветы … и пели Харе Кришна.

Только на этот раз плакал я.

сарваватара бхаджатам джананам
тратум самартхах кила садху варта
бхактан абхактан апи гаура чандрас
татара кршнамрта нама данайх

“Новости, что разносят святые, таковы, что аватары Господа, и в самом деле способны даровать освобождение преданным последователям, которые Им поклоняются. Однако, Шри Гаурачандра освободил и преданных, и непреданных Своим даром нектарных имён Шри Кришны”.

[ Шрила Сарвабхаума Бхаттачарья, Сушлока-Шатакам, стих 44 ]