A letter of appreciation to the devotees of the Christchurch temple / Признательность преданным из Новозеландского храма


A letter of appreciation to the devotees of the Christchurch temple in New Zealand on the occasion of the inauguration of their new temple. Their original temple was destroyed in an earthquake in 2011.

Dear Devotees of the Christchurch yatra,

Please accept my humble obeisances. All glories to Srila Prabhupada. All glories to the presiding sannyasis, His Holiness Ramai Swami and His Holiness Bhanu Swami.

I want to take this opportunity to congratulate you on the momentous re-opening of your temple. Yesterday, I watched the live streaming of the installation of Sri Sri Nitai Gauracandra, and I was deeply touched by the devotion shining in your eyes as you welcomed back your beloved deities who so sadly disappeared from your vision on that fateful day of February 22, 2011. The phoenix of a glorious temple has now arisen from the dust and ashes of that terrible tragedy; the temple has been built not only with bricks and mortar, but with your budding love for the Lord as well.

That genuine devotion, brought on by years of separation and expressed so beautifully during Sri Prahlada’s opening kirtan yesterday, reminded me of a prayer by Srila Bhaktivinode Thakur in his Gitavali:

“My eyes are streaming with tears like a downpour in the rainy season and the world has become void. In Govinda’s absence my life airs no longer stay within me. Tell me how I can go on living? I have become so anxious. Still, taking shelter of harinama once again, Bhaktivinode calls out to Radha’s Lord: ‘Please show yourself to me. Please save me, or surely I will die.’”

The Lord works in mysterious ways. It’s almost as if He disappeared from your vision to increase your attachment to Him. As I continued watching the installation ceremony, I remembered another verse from Srimad Bhagavatam spoken by the Lord to a young Narada Muni. The Lord had briefly appeared to him but had then disappeared:

sakad yad darsitam rupam
etat kamaya te ‘nagha
mat-kamah sanakaih sadhu
sarvan muncati hrc-chayan

“O virtuous one, you have only once seen My person, and this is just to increase your desire for Me, because the more you hanker for Me, the more you will be freed from all material desires.” [ Srimad Bhagavatam 1.6.22 ]

Certainly your material desires were greatly diminished by working together to maintain your community in the aftermath of the earthquakes. The Lord left your vision, but never left your hearts. Now, after many long years, you once again have a place to congregate and to serve Nitai Gauracandra together. By doing so, not only will your love for the Lord increase, but your love for each other will also deepen. Please take full advantage of your great fortune and visit the new temple in every spare moment you have. In essence, the temple is your real home. Here you have an ongoing opportunity to glorify the most beautiful Gaura Nitai deities in our entire ISKCON movement.

On this special occasion it’s important to remember and glorify the great effort and sacrifice made by His Grace Ramanuja Prabhu. He has worked hard and selflessly for so many years to manifest the temple in all its glory. No doubt, this new temple is a manifestation of the love he has in his heart for Srila Prabhupada and his mission. We should all understand that without Ramanuja, this temple would not exist. Thank you Ramanuja Prabhu! And thank you to your good wife Bhaktin Carolyn who has stood by your side and supported you in your efforts for the last six years. She herself has been absolutely indispensable to the rebuilding of the temple: as a chartered accountant, she had the contacts through which you were able to secure the insurance settlement after the earthquake. The payment was uncertain for a long time, and it took her hundreds and hundreds of hours of communication and correspondence to obtain the money built this temple.

Let us also remember the pioneering efforts of Alalanath Prabhu, the first temple president in Christchurch. He planted the seeds of devotion that have now matured into the community you see before your eyes. Thank you Alalanath Prabhu! And let us not forget Laksmi Nrsimha dasi who gave her inheritance as the deposit for the Bealey Ave property on which the new temple sits.

Then there is my good friend Kalasamvara Prabhu who held the position of temple president for many years. He watered the seeds that Alalanath Prabhu planted and developed those seeds into a thriving devotee community. It was during that time that I had the good fortune to first visit the Christchurch temple. Oh the kirtans we had! The feasts we relished! And the festivals! It is all etched in my heart of hearts forever!

Many devotees are to be glorified today for their contributions over many decades: devotees like Jahnava-mata dasi, Karunika dasi, Laksmi dasi, Yasoda-dulal Prabhu, and Bhakti-rasa Prabhu who passed away in 2008 and is missed today. It is a long list and I hesitate to mention more names for fear of leaving anyone out. I will simply offer my respects to all devotees — past, present and future — who are part of the Christchurch temple.

sakala vaisnava-pade mora namaskara
ithe kichu aparadha nahuka amara
hoiyachen hoiben prabhur jato bhakta vrnda
vandana kori’ sabara charanaravinda

“I offer my respectful obeisances unto the lotus feet of all Vaisnavas, praying I will not commit offences in my attempts to please them. To all Vaisnavas who have ever been, and to all Vaisnavas who will ever be, I offer my obeisances to their lotus feet.” [ The poet Devakinandana dasa ]

Due to my great misfortune I am not able to be present with all of you today. Nevertheless, by the grace of science and technology I am able to witness your great happiness and joy on this special occasion. And we all know that Srila Prabhupada is present through the transcendental medium and is showering you with his causeless mercy.

Let us always remember that the ideal worship of Gaura Nitai is to bring fallen souls back to the shelter of Their lotus feet. The ultimate purpose of the new temple therefore will be achieved when hundreds and thousands of new guests get the opportunity to behold the moon-like faces of Nitai Gauracandra over the coming years. Srila Prabhupada once said that our temples are bases for going out to preach the divine command.

Sastra states:

“Chanting the holy name constantly can purify even the most fallen sinner, and after he becomes purified, he in turn is to be counted amongst the saintly persons who can purify others by his association.” [ Brhad Naradiya Purana ]

I offer my humble obeisances to all of you! All glories to your services! All glories to Srila Prabhupada! All glories to Sri Sri Nitai Gauracandra! All glories to Giri-Govardhan!

“May the Supreme Lord who is known as the son of Srimati Saci-devi be transcendentally situated in the innermost chambers of your heart. Resplendent with the radiance of molten gold, He has appeared in the Age of Kali by His causeless mercy to bestow what no incarnation has ever offered before: the most sublime and radiant mellow of devotional service, the mellow of conjugal love.” [ CC Adi-lila, 1.4 ]

Your Servant,
Indradyumna Swami


“Здесь Господь мой пас телят…”

, , , ,



На карттику провожу больше времени в Шри Вриндавана-дхаме. Может быть, даже останусь здесь на зиму. Таким Вриндаван я еще никогда не видел: очень тихо и умиротворенно. Совершенная атмосфера, чтобы погрузиться в слушание и воспевание. Вчера вечером, прогуливаясь по Ямуне, вспомнил один из своих любимых стихов, его написал преданный по имени Шри Рагхупати Упадхйайа. Эта мольба далека от моего нынешнего уровня сознания Кришны, но все-таки мы все могли бы стремиться к этому:

iha vatsan samacarayad
iha nah svami jagau vamsim
iti sasram gadato me
yamuna tire dinam yayat

“Здесь Господь мой пас телят,
а здесь играл на флейте.
Молю, чтоб проводить мне дни в таких

роняя слезы по берегам Ямуны”.


An Invitation to Chant Harinama by Srila Bhaktivinode Thakur

, , ,
“Why did I, the most unfortunate fallen soul, not take birth at the time when Sri Gaurachandra inundated the entire world, including the highest mountains, with the flood of love of God? Therefore I was unable to relish those waves of love of God! “Why did I not take birth at that time to serve […]



Вдохновляя вдохновленных

, , ,

Том 14, глава 4

12 октября 2014


Команда наша из 300 преданных была вымотана. Мы провели на побережье Балтийского моря уже 24 фестиваля, плюс к этому фестиваль на Вудстоке, и теперь оказались перед счастливой и в то же время пугающей перспективой провести во второй половине лета еще 24 фестиваля. Но все храбрились, зная, что результаты наших усилий намного перевесят все выпадающие нам аскезы.

«Преданных надо немного приободрить», – думал я, решив поделиться с ними одним из излюбленных моих источников вдохновения на протяжении многих лет. Это письмо, которое Шрила Прабхупада написал моему духовному брату Прабхавишну дасу в 1973:

 «Я понимаю, что непросто так интенсивно путешествовать в течение долгого времени без нормальной еды, без отдыха, и также иногда может быть очень холодно. Но все же, от того, что ты получаешь при этом столько наслаждения, духовного наслаждения, кажется, что для тебя это будто игра. Это продвинутая стадия духовной жизни, никогда не достигаемая даже величайшими йоги и так называемыми гьяни. Пусть все видят, как тяжело наши преданные трудятся ради Кришны, и пусть только кто-нибудь попробует сказать, что они не лучше миллионов йоги и так называемых трансценденталистов, – я бросаю им вызов! Ты верно понимаешь эту философию сознания Кришны благодаря своим реализациям, поэтому за столь короткое время, пройдя все ступени процесса йоги, ты пришел к высшему моменту предания Кришне. Я это очень ценю; большое спасибо, что помогаешь мне на этом пути».
[3 января 1973]

Я предполагал, что мы будем делиться этим вдохновением с гостями фестиваля – но, иронично:  это они оказались источниками вдохновения, а мы  – его получателями.

Началось все в первый же день по возвращении фестиваля на побережье Балтийского моря, когда мы повернули харинаму на границе пляжа обратно. Какая-то женщина окликнула нас: «Эй! А почему вы возвращаетесь? Ниже по пляжу еще больше семей отдыхает. Почему вы не хотите и им дать шанс услышать ваше пение и увидеть танцы?  И как они получат приглашение на ваш фестиваль?”

«Что ж, спасибо, мэм, – подумал  я. – Как раз это нам и надо было услышать, чтобы начать заново!» Мы развернулись и продолжили петь дальше по берегу.

Закончив петь на пляже, мы отправились на главную городскую улицу, заполненную туристами и местными жителями. Я шел за группой киртана, и вдруг человек позади меня удушающей хваткой обхватил мне шею. Все, что я мог рассмотреть – это татуировки на его потной руке.

– Ты же фестивальный гуру? – сказал он на ломаном английском.

– Фестивальный гуру? – проговорил я, пробуя освободиться.

– Ну да, – сказал мужчина, – мы все тебя знаем. Ты все эти годы приезжал.

– Ты меня задушишь, – сказал я. – Я не могу дышать.

Он чуть ослабил хватку.

– Прошу прощения, – сказал он, – я только хотел показать своим парням, что в этот раз я тебя охраняю.

– Охраняешь? – проговорил я, начиная нервничать.

– Ну да, – отозвался он. – Это скверный город. Полно хулиганья, воров, и насилуют, и убивают. Но я буду твоим тылом, приятель.

– Моим тылом? – переспрашиваю.

– Аха, – говорит он, – я это выиграл.

Он наконец-то убрал захват:

– Видишь тех парней?

Я глянул на двоих мужчин. У одного был затекший глаз, у другого из носа сочилась кровь. Расслабиться мне это не помогло.

– Ооо… мда, – сказал я, с трудом сглотнув.

– Это я их уделал, за право быть твоим телохранителем следующие несколько дней.

– Вот оно что… очень любезно с твоей стороны, – говорю.

– Я чемпион Европы в UFC*, – сказал он с улыбкой.

– В смысле, ты бьешься на ринге? – спросил я. Это становилось любопытно.

– Ну да, – отвечал он. – Два года подряд. Никто еще меня не уложил.

– И за что мне такая честь? – спросил я, вздыхая с облегчением.

– Ваши люди умиротворяют город, – сказал он. – Какие-то краски. Какое-то счастье. Нам с ребятами это нравится. Атмосфера меняется, понимаете? И мы всегда едим в вашем ресторане. Чертовски хорошая еда, даром что вегетарианская.

– Так вы сегодня вечером придете? – спросил я.

– Сегодня вечером? – переспросил он. – Да я буду при вас следующие 72 часа.

– Ну тогда ладно, – сказал я. – Только надо нагнать группу певцов.

Вечером, с чемпионом UFC под боком, я обходил территорию фестиваля, проверяя, как оно все идет. В ресторане я отметил одну женщину около стеклянной витрины с блюдами на вынос.

– Вот это самоса, – говорила она своим друзьям, – это алу-патра. Сделано из картофеля c очень вкусными специями. Вот там – сладости из молока, называется бурфи. Советую попробовать все.

– Кажется, вы нашу еду очень хорошо знаете, – сказал я ей, когда ее приятели начали покупать.

– Конечно, знаю, – отозвалась она. – Я с 1986 каждое лето бываю хотя бы на одном вашем фестивале. Можно сказать, уже пристрастилась к вашей еде. И я обычно стараюсь поговорить кое с кем из ваших, пока ем. В этот раз я его здесь, правда, не вижу.

– Как его зовут? – спросил я.

– Хари Чаран, – сказала она.

Я вздохнул и сказал:

– К сожалению, он оставил этот мир два года тому назад.

Слезы навернулись ей на глаза и потекли по щекам. Казалось, она была не в состоянии говорить дальше. Забрав купленый прасадам, она вышла из палатки.

Мы уже собрались уходить, когда в ресторан зашла молодая женщина чуть за двадцать с огромным букетом красных роз. Она была в ярком национальном польском костюме, даже с головным убором. Выглядела она небогато, и я заметил, что ее открытая сумочка для денег была пуста.

– Кому-нибудь розу? – проговорила она. – Всего пять злотых.

Никто не проявил ни малейшего интереса, и она стала молча разглядывать прасадам в стеклянной витрине. «Явно голодна» – подумал я.

– Прошу прощения, – сказал я с улыбкой. – Если вы проголодались, можете выбрать, что хотите, за одну-единственную розу.

Глаза ее распахнулись и брови поползли вверх. Голова чуть отклонилась.

– Правда? – сказала она.

– Да, – ответил я, – столько, сколько хотите.

Она протянула мне розу и стала выбирать еду. Отошла, вовсю улыбаясь и села за один из ресторанных столиков. Как раз началось представление на сцене, и я видел, что ела она, поглощенная им. Через час я послал ей от ресторана фруктовый напиток.

Позже вечером, уходя с территории фестиваля, она подошла ко мне. «Сэр, – сказала она, – я пришла сюда сделать деньги, но чувствую, что нашла кое-что куда более ценное. Спасибо, что заметили меня и были ко мне так добры».

Продолжая обход, я проходил мимо тента, где как раз закончился показ приготовления блюд. «Ну что ж, дорогой, – донеслись до меня слова пожилой женщины, обращающейся к своему мужу. – С этого дня мы вегетарианцы. Даже без рыбы и яиц».

Решив посмотреть, как фестиваль смотрится издалека, я вышел за территорию и увидел у другого входа выставку живых бабочек. Продавщица билетов окликнула меня.

– А вы почему не заходите? – сказала она. Я сомневался, и она улыбнулась. – Они тоже Божье творение.

– Ну хорошо, – сказал я, – но только на две минуты.

Она проводила меня в начало очереди и завела внутрь.

– Ээ, – протянул какой-то мужчина в очереди, нахмурив брови и скривившись, – здесь очередь, знаете ли. И почему бы ему не заплатить, как всем?

– Вот когда вы сделаете что-то полезное для мира, как эти люди, – сказала билетерша, – я и вас бесплатно проведу.

Окрыленному и порхающему как те бабочки, мне не терпелось вернуться на фестиваль. Только я зашел – подошла дама средних лет.

– Я встретила вас десять лет назад, – сказала она. – Точно на таком же фестивале, только он был поменьше. Я высказала интерес к философии, и вы целый час разговаривали со мной и убедили начать повторять Харе Кришна на четках. Вы меня ободряли, говоря, что достаточно каждый день повторять хотя бы по одному-два круга. Но вскоре я так привязалась к воспеванию, что в течение последних 10 лет повторяю каждый день по 25 кругов. Вы также объяснили мне важность следования четырем правилам. С того дня я строго их соблюдаю.

Вы дали мне Бхагавад-гиту. Я читала ее много раз и запомнила более 100 стихов. Теперь, с кем ни встречаюсь, делюсь мудростью, которую узнала, так что теперь в моем городе многие также воспевают и читают Бхагавад-гиту. Кто-то регулярно встречается и поет вместе. Кроме них, с другими людьми я не очень люблю общаться. Моя мечта – отправиться перед смертью во Вриндаван.

В Бхагавад-гите Кришна говорит: чтобы быть успешным на этом пути, нужно принять духовного  учителя. Последние десять лет я думаю в этой связи о вас, и сегодня хотела бы просить вас принять меня своей ученицей. Многие мои друзья за меня поручатся.

– Это нереально, – произнес стоящий рядом молодой преданный, – Джи-Би-Си установила строгую процедуру отбора выразивших такое желание. Надо проходить курсы бхакти-шастри, потом тест…

– Помолчи-ка, – прервал я его и обернулся к женщине. – Пусть ваши друзья со мной свяжутся. А вы, пожалуйста, пишите мне каждый четыре недели в следующие шесть месяцев. Я посоветуюсь с руководством и посмотрю, смогу ли я дать вам инициацию в этом году.

Подошло время моего выступления на главной сцене. Я говорил об основах сознания Кришны, и видел, как внимательно слушают люди. Многие из них согласно кивали, когда я акцентировал главное. Тогда я подумал о прошлой карттике**:  тогда я от всего сердца взывал к Шри Шри Радхе-Говинде, главным Божествам Джайпура, моля Их вложить силу в мои слова, чтобы я мог убеждать других, говоря о сознании Кришны.  Видя отклик аудитории, я вспомнил Шри Шри Радху-Говинду и ощутил Их присутствие.

После моего выступления выстроилась очередь желающих получить автограф на купленных книгах.  Первый в очереди протянул мне Бхагавад-гиту.

– Хотел бы сразу прояснить, – сказал он, – я не согласен ни с единым утверждением, которое вы сделали в своей 45-минутной речи.

Я прекратил подписывать и поднял на него взгляд:

– Что ж, ОК, но тогда зачем же вы купили эту книгу?

– Потому что вы настолько хорошо представляли свой предмет, – сказал он, – что, боюсь, убедили тех, кто сомневался в существовании Бога, что в действительности Он существует, и что научные аргументы об обратном несостоятельны.

– Так вы ученый? – спрашиваю.

– Да, – отвечает он, – и довольно известный. Собираюсь исследовать эту книгу от корки до корки, изучить ваши аргументы.

– Хорошо, – говорю, – может быть, в процессе убедитесь в существовании Бога.

– Этого никогда не случится, – отвечает он, но все-таки улыбается мне, уходя и плотно сжимая книгу.

Следующими по очереди было целое семейство: бабушка с дедушкой, родители и дети.

– Мы просто хотели сказать, насколько же нам нравятся ваши фестивали, – сказал дедушка и показал на более молодую женщину, – это моя дочь Кинга, это ее двое детей. Когда мы впервые повстречали вас, ей было 10. Сейчас ей 24. У нас достаточно средств, чтобы полететь в отпуск в любую точку мира, но она настаивает, чтобы мы приезжали каждый год на Балтийское побережье – поучаствовать в вашем фестивале. В прошлом году мы все стали вегетарианцами, и теперь каждый вечер вместе читаем Бхагавад-гиту. И на связи с преданными через интернет.

Другая женщина вместе со своей Бхагавад-гитой протянула мне фотоальбом. Там были фото каждого из наших летних фестивалей за последние 15 лет. Около каждого фото были пригласительные, которые мы распространяли в том году.

– Фиксируем свое счастье, – сказала леди с улыбкой.

Этим вечером на закрытии фестиваля я чувствовал глубокое удовлетворение, зная, что тысячи самых разных людей –  детишек, зрелых пар, чемпионов UFC, цветочниц и атеистов – получили шанс соприкоснуться с прекрасным миром сознания Кришны. Я призадумался, смогу ли я получить большее вдохновение, чем уже получил.

«Если так дело пойдет, – думал я, – то однажды весь мир потонет в любви к Богу. В этом нет ничего невозможного. Святые это предсказывали».



«По всему миру, в каждом доме – смятенье хари-санкиртаны.

Потоки слез, волосы дыбом, – у всех разные признаки экстаза.

В сердцах у всех – самый возвышенный и сладкий духовный путь,

ведущий много дальше, чем четыре Веды.

Все потому, что Шри Гаура явился в этом мире».

  [ Шрила Прабходананда Сарасвати, «Шри Чайтанья-чандрамрита», текст 114]






* бои без правил, смешанные единоборства (прим. перев.)

** карттика – священный месяц паломничеств, выпадает на октябрь-ноябрь (прим. перев.)


Приготовляясь к Баларама-пурниме

, , , ,

Господь Гаурачандра охвачен премой. Он то зовет: «брат Мой, Шридама!», то «Субала!»,
в следующий момент взывает: «Васудам!», после: «брат Мой старший, Баларам!»

Зовет Своих коров: «Дхабали! Шанали!», выкрикивает: «Калинди! Ямуна!»
Волоски на Его теле встали дыбом, бегут потоки слез экстатической любви.

Вамши даса говорит: Чайтанья Махапрабху – словно Кришна…
думая о Своих предыдущих играх, плывет в океане экстатической любви.

[ «Плач Господа Гауранги о Врадже», поэт-гаудия Вамши даса.

Русский перевод : с английского перевода Кушакратхи даса ]


1. Lord Gaurachandra is overcome with ecstatic spiritual love. One moment He calls out, “My brother Sridama!”
2. The next moment He calls out, “Subal!” The next moment he calls out, “Vasudam!” The next moment He calls out, “My elder brother Balaram!”
3. He calls out [for his cows], “Dhabali! Sanali!” The hairs on his body stand erect. Streams of tears of ecstatic love flow down His body.
4. He calls out, “Kalindi! Yamuna!” Vamsi Das describes that while thinking of His previous pastimes as Lord Krishna, Chaitanya Mahaprabhu floated in the ocean of ecstatic love.
[Lord Gauranga Cries for Vraja, the Gaudiya poet Vamsi dasa, translated by Kusakratha dasa]

(дату уточн.)


О сакхи

, , , ,

«О сакхи*, ты ведь привязана к земным друзьям? Тогда послушай:

не ходи на Кеши-гхат к Ямуне – чтоб не смотреть, как улыбнется тот, кого зовут Говинда.

Бросая взгляды краем глаз, к устам Своим, что расцветающий побег, Он поднимает флейту.

Тело Его, изогнутое в трех местах, сияет в лунном свете».


Rupa Gosvami: Haribhaktirasamrtasindhu


* сакхи (санскр.) – подруга

Даруя мне надежду


“Кришну контролируют те, кто любит только Его, но также и те,
кто увлечен лишь процессом бхакти, предназначенным для Него”.

vasah svaika-jusam krsnah
sva-bhaktyeka jusam tu sah

[ Шрила Баладева Видьябхушана, комментарий на “Бхагавад-гиту” 12.16 ]

Вспоминая Вриндаван

, ,

Хотя есть у меня возможность омываться в нектарном океане чистой любви к Кришне
и общаться с чистыми преданными непогрешимого Верховного Господа,

– не соглашусь поселиться, даже на мгновение, ни в одном другом священном месте, кроме Враджабхуми.
Пусть жители Вриндавана мне кажутся простыми, пусть наполняют слух мой никчемной болтовней,
все же молюсь, чтоб оставаться среди них, вечно проживая здесь, во Врадже.

[ Рагхунатха дас Госвами, “Враджа Виласа Става”, текст 105 ]

“Even if I have the opportunity to bathe in the ocean of pure love of Krishna, and even if I have the pure devotees of the infallible Supreme Personality of Godhead as my associates, I will not consent to live even for a single moment, in any sacred place other than Vrajabhumi. Even if the residents of Vraja appear to be ordinary, and even if they fill my ears with useless gossip, I pray that I may remain among them, eternally residing here in Vraja.”
[ Srila Raghunatha Das Goswami ]

К последним фестивалям лета

, ,

“Все тот же благодатный город Навадвипа на земле.
Все тот же берег моря. Все тот же город Джаганнатха-пури.
Святые имена Кришны так же здесь. Увы мне!
Я нигде не вижу прежних фестивалей чистой любви к Господу Хари.
О океан милости, Господь Чайтанья, увижу ли когда Твою неземную славу вновь?”

[ Шрила Прабодхананда Сарасвати, “Шри Чайтанья-чандрамрита”, глава 12, стих 140 ]

Хмурая девочка

, , , ,

Том 6, глава 14

4 июля 2005, Польша



Однажды, когда Монике было семь лет, она удивила свою мать.

– Мама, – сказала она, – я верю в реинкарнацию.

– В самом деле? – поразилась ее мать, благочестивая католичка. – Откуда у тебя такие мысли? В церкви тебя этому научить точно не могли.

– Не знаю, мама, – ответила Моника, – но уверена, что это правда. После смерти мы рождаемся снова.

– Ну ладно, только держи это при себе, – сказала мать. – Здесь, в глубинке, люди этого не поймут.

– Я хочу узнать об этом больше, – сказала Моника. – Можно мне почитать о других религиях? У меня столько вопросов.

– Что же, хорошо, – сказала мать, – Попробуй. Но не прекращай изучение Библии. Там тоже многому можно научиться.

– Конечно, мамочка, – ответила Моника. Она обняла маму. – Можно взять книги сегодня?

На протяжении следующих нескольких лет Моника читала книги, которые её мать приносила из библиотеки или покупала в местных магазинчиках, и постепенно стала хорошо разбираться в различных мировых религиях. Иногда её друзья считали странным, что она предпочитает оставаться дома и читать, вместо того чтобы играть в прекрасных лесах, окружавших Кетржин, город, в котором она жила.

Однажды, когда Монике исполнилось одиннадцать, мать спросила о её духовных поисках:

– Моника, после всего прочитанного, находишь ли ты ответы на свои вопросы?

Моника выглянула из-за книги, которую читала.

– Не на все, мама, – сказала она. – Но из большинства книг, которые ты мне приносишь, я извлекаю что-то ценное.

– А из Библии? – спросила мать.

– Да, мама. Мне нравиться история о том, как Иисус вылечил прокажённого. Но, знаешь, есть одна религия, насчёт которой у меня есть сомнения.

Мать улыбнулась:

– Какая?

Моника нахмурилась.

– Религия Харе Кришна.

– Где ты о них узнала? – спросила мама.

– Ребята в школе говорили. Сказали, что это культ, и они очень странные и страшные.

– Что ж, не волнуйся, – ответила мать, – ты, наверное, никогда их и не встретишь. Уж точно не в нашем городке. Я слышала, они живут в Америке.

Два дня спустя Моника сидела на ступенях своего дома, выходящего прямо на главную улицу города. Был тихий жаркий весенний полдень, прохожие делали покупки в магазинчиках. И у неё была новая книга, принесённая матерью – о религиозных обрядах древних инков Перу.

Она уже собиралась открыть её, как вдруг услышала звук барабанов и цимбал. Подняв глаза, она увидела большую группу мужчин, женщин и детей, одетых в экзотичные красочные одежды, поющих и танцующих на улице метрах в ста от неё.

– Боже мой! – воскликнула она. – Что это здесь происходит?

Она увидела соседских детей, бежавших посмотреть, и уже поднялась, чтобы присоединиться к ним, но  тут услышала пение этих людей: “Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе…”

Она остановилась. “Боже мой! – задохнулась она, – та самая секта!”

Она застыла в шоке, наблюдая за приближением поющей процессии. “Их так много!”, – подумала она, глядя, как процессия подходит ближе. Гремели барабаны, звенели цимбалы, а голоса перекрывали звук проезжающих машин. “Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе…”

Моника закрыла глаза и заткнула уши, когда группа киртана проходила мимо её дома.


Двумя неделями раньше я проводил встречу с комитетом нашего тура. Первый фестиваль года в Мрагово закончился несколько дней назад, и члены комиссии с волнением обсуждали его.

– Первый фестиваль начался не слишком гладко, – сказал Джаятам даса, – особенно для бхакты Доминика. Скины сломали ему нос. Но закончилось всё прекрасно! Вы знаете женщину, которая пришла на следующий день с бригадой национального телевидения. Так вот, она сказала, что освещает крупные события уже девять лет, но никогда еще не видела праздника, на котором все были бы так счастливы. Потом она рассмеялась и сказала, что никогда не видела и чтобы сами организаторы были так счастливы!

Джаятам улыбнулся:

– Её репортаж так понравился телестудии, что они трижды показали его в «Панораме. Это одно из самых популярных шоу в Польше. Каждый вечер его смотрит двадцать миллионов человек.

Слово взяла Нандини даси:

– Мне звонили из городских советов всех округов – интересовались, будем ли мы проводить фестивали и в их городах.

– У нас оставалась одна вакансия, – продолжала Нандини, – я не знала, какой город выбрать. Затем позвонил мэр Кетржина. Он сказал, что готов написать нам благодарственное письмо даже до того, как фестиваль состоится. Поэтому мы решили провести последний весенний фестиваль в Кетржине. Он находится в глубинке, и люди здесь просты, но благочестивы.

Я подошёл к столу и посмотрел на карту:

– Даже не могу найти его.

– Это здесь, – указал Джаятам, – вот эта маленькая точка.

За день до приезда в Кетржин мы провели короткую встречу со всеми преданными. “Это небольшой город, – говорил я. – Поэтому, думаю, одной-двух харинам будет достаточно”.

На следующий день, прибыв в Кетржин, мы припарковали автобусы неподалёку от центра города. Потом 70 преданных начали красочное шествие по улице. Фестивали в трёх предыдущих городах прошли с большим успехом, и преданные были очень воодушевлены.

Медные караталы, глянцевые поверхности мриданг и женские украшения сверкали на солнце. Лёгкий ветерок приносил облегчение от летней жары и придавал преданным бодрости, пока они воодушевленно танцевали на улицах города. Женщины в красочных сари танцевали синхронно в ритм, привлекая внимание всех и каждого. Мужчины танцевали не так мастерски, но их исполненное энтузиазма воспевание святых имён вызывало улыбки на лицах горожан.

И люди улыбались ещё больше, получая приглашения на фестиваль. Когда мы шли, владельцы магазинчиков выходили на улицу поглазеть, а из окон махали люди.

Сквозь шум киртана я попытался заговорить со Шри Прахладой дасом. “Это напоминает мне старые туровские деньки, – прокричал я, – когда мы приезжали в город впервые”.

Мы подошли к ряду старинных домов, гнездившихся между магазинчиками, и тут я заметил девочку лет одиннадцати. Она неподвижно сидела в кресле на крыльце своего дома и пристально-осуждающе смотрела на нас, что сильно контрастировало с настроением других людей. Когда мы подошли ближе, она закрыла глаза и заткнула уши руками.

Я подошел к Шри Прахладу.

– Взгляни-ка, – сказал я, – не все рады нашему присутствию.


Один человек из группы предложил Монике приглашение, но она отказалась, поэтому он оставил его на перилах прямо перед ней. Когда киртан пошёл своей дорогой, Моника открыла глаза и отняла руки от ушей. Она встала и посмотрела на процессию, исчезающую в конце улицы.

Моника осторожно взяла красочное приглашение. Оглянулась по сторонам – не следит ли кто за ней – посмотрела на приглашение и начала читать вслух: “Приглашение на Фестиваль Индии”.

Перевернув приглашение, она прочитала утверждение Анила Вадхвы, индийского посла в Польше:

“Этот замечательный фестиваль – как путешествие в Индию, только легче, потому, что фестиваль пришел прямо к вам. Вам не нужна виза, и сам фестиваль бесплатный. Приходите и посмотрите на профессиональное пение, танцы и театральные представления. Попробуйте восхитительную вегетарианскую еду и вдохните аромат благовоний. Побывав на этом фестивале, я ощутил себя как дома. Не пропустите его!”

Дочитав часть приглашения про программу фестиваля, она отложила его.

“Звучит не так уж страшно”, – пробормотала она. Подняв глаза, она увидела, что группа киртана сворачивает на соседнюю улицу. Мужчина со связкой шариков был последним, кто исчез за углом.

“И странными они точно не выглядят”.

Она села в своё кресло. “Интересно, – думала она, – может, ребята в школе не знают, кто такие Харе Кришна на самом деле?”

Она взялась за свою новую книгу, но взгляд вернулся к приглашению. Она взяла его и перечитала несколько раз. А затем просто сидела, задумавшись и глядя перед собой.

Минут через тридцать она снова услышала звук барабанов, цимбал и громкий хор голосов, возвращавшихся по улице.

“Они снова идут этой дорогой, – подумала она, – Погляжу-ка я в этот раз на них поближе”.


Когда харинама дошла до конца улицы с магазинами, мы свернули в проулок, а затем вернулись на главную улицу и пошли в обратном направлении. Люди продолжали улыбаться и махать, и приглашения разлетались из рук раздатчиков.

Приближаясь к домику, где сидела осуждающая нас девочка, я попытался разглядеть, здесь ли она ещё. Мне было жаль, что она не оценила преданных и сладостного звучания святых имён.

Тут я увидел её снова. Она сидела на том же месте, но в этот раз её глаза были открыты, и она внимательно смотрела на нас. В течение нескольких мгновений её пристальный взгляд сменился любопытством и, когда мы проходили мимо, на лице ее возникла очаровательная улыбка. Превращение было настолько быстрым, что застало меня врасплох.

“Довольно необычно, – подумал я. – От явной неприязни к такой улыбке всего за несколько минут”.


Моника встала. “Но как.., – подумала она, – как это может быть сектой, если их фестиваль поддерживает посол Индии? Это должно быть чем-то настоящим. И как они счастливы! Я хочу узнать побольше”. Она побежала за харинамой и догнала её у входа на площадь.

“Ой, надо же! – думала она. – Пан Томщак взял одно из приглашений, а пани Джанковски у одного из них купила книгу”.

Она подошла поближе и выглянула из-за спины пани Джанковски, державшей книгу в руках.

«Наука самосознания», – произнесла она чуть слышно.

– Мне бы хотелось эту книгу, – сказала она погромче.

Пани Джанковски обернулась:

– Правда? – произнесла она с улыбкой, – Хорошо, я дам её твоей маме, когда прочитаю. Что скажешь?

– Это было бы прекрасно, пани Джанковски, – ответила Моника. – Спасибо большое.

Моника развернулась и побежала, чтобы поближе рассмотреть харинаму. “Мне нравится, как одеты девушки, – подумала она. – Да-да, точно! Если я оденусь как они, то смогу присоединиться к поющим. Правильно! Так и сделаю”.

Она развернулась и поспешила к дому.


Когда харинама достигла городской площади и остановилась на месте, распространители книг начали обращаться к людям, остановившимся посмотреть не экзотическое представление. Я улыбнулся, увидев, что одна женщина, взявшая книгу, нетерпеливо спрашивает о цене. Вдруг она обернулась, и я увидел ту девочку с крыльца, стоявшую возле неё. В этот раз на её лице была большая улыбка.

Я повернулся к Шри Прахладу.

– Смотри, – сказал я. – Помнишь ту осуждающую нас девочку? Стоит и улыбается – вон там.

Шри Прахлада был как раз на середине Харе Кришна мантры, и только подмигнул в ответ.

Я повернул голову, чтобы взглянуть на девочку ещё раз, и увидел, что она с задумчивым видом стоит напротив женщин из киртана. Вдруг она развернулась и убежала по улице обратно.

“Ну да, – подумал я. – Похоже, интерес продлился не слишком долго”.

Через полчаса я окликнул преданных:

– Хорошо, направляемся теперь туда, – и указал на ту часть города, в которой мы ещё не были. Огромная группа преданных развернулась и, как большая пёстрая змея, тронулась в путь, прокладывая дорогу по старым булыжным мостовым.


– Мама! Мама! – прокричала Моника, ворвавшись в дом. – Знаешь этих страшных людей, о которых мы говорили? о которых рассказывали ребята? Ты ещё говорила, что они вряд ли здесь появятся?

– Успокойся, дорогая, – сказала её мать. – Ты так тараторишь, что я ничего не могу разобрать. О чём ты?

Моника перевела дыхание и начала заново.

– Мама, – сказала она. – То, что говорили мне – неправда, это не секта. Индийский посол любит их. Пан Томщак взял их приглашение. И пани Джанковски купила одну из их книг.

– О ком ты, дорогая?

– О Харе Кришна! – ответила Моника, почти прокричав. – И они такие счастливые!

– Я знаю, – ответила мать. – Я видела, как они пели в городе. Но ты должна проявить некоторую осторожность…

– С ними всё в порядке, мама. Я сама видела.

– И что?

– Где тот большой платок, который папа подарил тебе на день рождения? И бусы, которые ты купила на Пасху, и сандалии, которые мне не нравились? Мам, быстрее!


Когда группа киртана покинула главную площадь, я вышел вперёд, чтобы направлять харинаму по улицам. Мы пели ещё с полчаса. И вдруг я заметил девочку, бежавшую по улице прямо к нам. Как только она подошла ближе, я раскрыл рот от удивления. Она сменила одежду и теперь была одета в нечто, напоминающее сари.

“Довольно маленькое сари”, – подумал я, и прикрыл глаза, заметив, что оно едва прикрывает её и еле держится на булавках.

Через мгновение она уже танцевала в киртане. Большие голубые деревянные бусы на её шее походили на бусы на шеях преданных. Я заметил, что на лбу она нарисовала точку (похоже, губной помадой) – наподобие индийских бинди, и сменила обувь на сандалии. Ей не потребовалось много времени, чтобы выучить Харе Кришна мантру, и вскоре она светилась такой же улыбкой, как у остальных преданных.

Через сорок пять минут она схватила несколько приглашений у одного из  распространителей и принялась бегать туда-сюда, раздавая их горожанам.

В какой-то момент к нам подошли её друзья. Они уставились, подняв брови, глядя на её облачение и на то, как она раздаёт наши приглашения, но она просто улыбнулась им и продолжала действовать с неослабевающим энтузиазмом.

Через час мы направились к автобусам – Моника всю дорогу раздавала приглашения. Когда мы уже расселись по местам, я заметил на её постоянно меняющемся лице новое выражение – грусть.

– Скажи ей, что мы вернёмся завтра в час дня, чтобы снова петь и танцевать, – сказал я Матхуранатхе дасу. – А также, что завтра будет фестиваль.


– Ой, мам, было так весело, – сказала Моника, вернувшись домой. – Хочешь послушать песню, которую они поют? Начни – не остановишься!

– Нет, спасибо, – ответила мать, – Я уже наслушалась. Весь город это слышал.

Моника еле сдерживалась:

– Праздник завтра, мам, ты пойдёшь?

– Не уверена, – ответила мать. – Это может выглядеть не очень хорошо. Я имею в виду – что если меня увидит ксёндз?

– Ой, да ладно тебе, мам! – сказала Моника.


На следующий день мы прибыли в Кетржин ровно в час дня. У нас оставалось всего несколько часов, чтобы завершить рекламу фестиваля, поэтому мы пели в городе недолго. Я восхищался красотой старинных зданий, многие из которых были построены около сотни лет назад, когда эти земли были частью Германии. Но вот чего я на самом деле ждал, так это новой встречи с Моникой. И мне не пришлось ждать долго. Как только мы вошли на главную улицу, я издалека увидел её, сидевшую на ступенях в ожидании нас. Как только мы подошли, она подбежала и ворвалась в группу танцевавших, одетая как преданная (как ей казалось), и провела следующие несколько часов, воспевая с нами.

Фестиваль раскинулся неподалёку от центра города, прямо на берегу озера. Мне никогда не забыть выражения её лица, когда мы закончили воспевать, завернули за угол и подошли к нашему прекрасному городку с большой сценой и разноцветными шатрами. Я думаю, что такое же выражение будет и у меня, когда я, наконец, встречусь лицом к лицу с духовным миром.

После краткого осмотра фестиваля я обратился к одной преданной.

– Пожалуйста, найдите девочку, раздававшую приглашения, – попросил я. – Я бы хотел поговорить с ней.

Через несколько минут она вернулась с Моникой. Я попросил её присесть на одну из скамеек со мной и с переводчиком.

– Помню, ты хмурилась, впервые увидев нас, – сказал я, посмеиваясь.

– О, пожалуйста, не берите в голову, – сказала она. – Это было до того, как я узнала вас.

– Позвольте рассказать, как всё было, – продолжала она. – Когда мне было семь лет, я сказала маме, что верю в реинкарнацию…

Я сидел, с удовольствием слушая её историю. Она говорила быстро, и в это время её глаза бегали по всему фестивальному городку и сокровищам, которые он в себе таил для девочки, которая прежде могла лишь читать о чудесах Индии.

Неожиданно она вскочила и побежала к палаткам. Я, очарованный, сидел, наблюдая, как она проходит мимо магазина с сувенирами, ресторана, выставок про вегетарианство и йогу… Наконец она подошла к шатру с выставкой о реинкарнации. Помедлила секунду и вошла. Не знаю точно, как долго она там оставалась, но не менее получаса точно.

Мы с переводчиком сидели и наблюдали.

– Что происходит? – спросил проходивший преданный.

– Внутри палатки юная леди, которая оказалась на жизненном перепутье, – ответил я. – Это очень особенный момент.

Ко времени начала фестиваля она успела обойти весь городок. Я улыбнулся, увидев её прямо перед началом выступлений на сцене – она сидела в первом ряду в настоящем сари, в которое её одели матаджи, с Вайшнавской тилакой, гопи-дотами, украшающими лицо и с бусами туласи на шее.

Я продолжал обход территории, проверяя шатры и палатки, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я поднимал тут и там обрывки бумаг и алюминиевые банки, желая поддержать наш имидж и придать нашему празднеству наилучшую репутацию.

Вдруг, проходя мимо палатки с книгами, я услышал громкий крик: “Мама!”

И обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Моника прыгает в объятия матери. Через несколько мгновений они оказались в книжной палатке. Почему бы и нет? Это было их развлечением. И сейчас был их шанс снять «самые сливки».

Позже вечером мы с одним преданным повстречали Монику, блаженно разгуливающую по фестивальному городку с мешочком для чёток на шее.

– Моя мама только что ушла, – сказала Моника. – На то у неё были свои причины, но мне она разрешила остаться.

– Правда? – спросил сопровождавший меня преданный. – Почему?

Моника улыбнулась.

– Я сказала ей, что нашла ответы на все свои вопросы, – сказала она. – И что важнее всего, – что я нашла Бога.

Она сказала это с такой убеждённостью, что моё собственное понимание Бога показалось мне ничтожным рядом с её словами.

Я думал о нахмуренной девочке на ступенях и восхищался чудом, преобразившим её жизнь всего за два дня.

Когда она уходила, ко мне обратился ещё один преданный.

– Махараджа, – спросил он, – Это не та девочка, что шла за харинамой? Она так изменилась.

Я не смог удержаться от улыбки.

– Это точно, – ответил я. – Если бы только и я был так же удачлив.


нртйан вайу-вигхурнитайх сва-витапаир гайанн алинам рутаир
мунчанн ашру маранда-биндубхир алам романча-вананкураих
макандо ‘пи мукунда мурччхати тава смртйа ну врндаване
брухи прана-самана четаши катхам намапи найати те


nrtyan vayu-vighurnitaih sva-vitapair gayann alinam rutair

muncann asru maranda-bindubhir alam romanca-vanankuraih

makando ‘pi mukunda murcchati tava smrtya nu vrndavane

bruhi prana-samana cetasi katham namapi nayati te


“Вот это манговое дерево Вриндавана… теперь его переполняют воспоминанья о Тебе. Оно танцует, колыхая на ветру ветвями. Оно поёт жужжанием пчёл. Оно роняет слёзы капельками мёда. Его побеги будто волоски, что поднялись в экстазе.

Ты дорог мне как жизнь моя, Мукунда…

С чего любовь к Тебе переполняет это дерево? Кто я, что в мое каменное сердце не проникнет даже одно Твое святое имя?”

[ Шри Ишвара Пури, цитата из «Падйавали» Шрилы Рупы Госвами, текст 62 ]