Четыре ангела

Это первые преданные, которых я встретил в 1970 году на лужайке кампуса Мичиганского университета в Энн-Арборе, США. Четверо санньяси; Субал Свами, Вишнуджана Свами, Гаргамуни Свами и Брахмананда Свами. Я в вечном долгу перед ними. Гаргамуни Прабху вспоминает тот день в своей новой книге: «Гаргамуни – служа Шриле Прабхупаде, 1966-1977».
«Однажды к нам подошел студент: он заинтересовался, и мы попросили его устроить программу на его квартире. В тот день мы почти ничего не ели и поэтому сказали ему, что могли бы приготовить большой пир. Он получил от отца чек на 200 долларов на свое содержание, и я сказал: «Давай мне чек, я куплю все продукты». Я потратил его весь на продукты, а потом приготовил пир, так как уже готовил для Шрилы Прабхупады. На той программе я был поваром, Вишнуджана вел киртан, а Брахмананда проповедовал из Бхагавад-Гиты. Этот студент потом стал Индрадьюмной Свами. Он был первым, кого мы привели к сознанию Кришны после отъезда из Нью-Вриндавана».
Four Angels


These are the first devotees I met in 1970 on the lawn of the campus of the University of Michigan in Ann Arbor, USA. Four sannyasis; Subal Swami, Visnujana Swami, Gargamuni Swami and Brahmananda Swami. I am eternally indebted to them. Gargamuni Prabhu reminisces about that day in his new book: “Gargamoney – Serving Srila Prabhupada 1966-1977”


“One day, a student approached us who was interested and so we asked him to arrange a program in his apartment. We had hardly eaten anything that day and so we told him that we could cook a huge feast. He had gotten a $200 check for his maintenance from his father and so I said, ‘Give me that check and I’ll buy all the food.’ I spent it all on food and then cooked the feast as I had learned by cooking for Srila Prabhupada. At that program, I was the cook, Visnujana performed kirtan, and Brahmananda preached from the Bhagavad Gita. That student later became Indradyumna Swami. He was the first person that we brought to Krsna consciousness after leaving New Vrindavan.”

My good friend, Mahasringa prabhu


My good friend, Mahasringa prabhu: I received news the other day that COVID-19 had taken you away too, as it has a number of my godrothers, godsisters, disciples and friends. I’m sorry it’s taken this long to say goodbye. But this time it was especially hard. We were friends; more so buddies. When we’d meet we’d always wrestle to see who was “the strongest”. Then we’d take prasadam together and talk about Srila Prabhupada, book distribution and preaching. I’ll miss those moments more than I can say. Genuine friendship is hard to find. Go well, my friend. I know we’ll meet again because our hearts are in the same place – service to Sri Guru and Gauranga.

With tears in my eyes ….
Indradyumna Swami





These Are All Krsna’s Arrangements

Diary of a Traveling Monk
Volume 15
Chapter 10



I was on my morning walk on the beach in Durban, South Africa, last week when my cell phone rang.

“Hey, Maharaja. This is Craig! Craig from high school!”

“Wow, Craig! I can’t even remember the last time we were in touch! How are you doing?”

“Just fine,” he replied. “I heard through the grapevine that you’re recovering from a big surgery and I just wanted to call and wish you well.”

“Thanks a lot, Craig. That’s very kind of you,” I said. “Hey, I’m curious. How did you get my number?”

“I met a few of your students here in California,” he said. “And I follow you on Facebook too. You’ve done well for yourself!”

“Well, thanks,” I said.

“Remember way back in 1969? I predicted who your guru would be. And it all came true!” he said.

“That’s true, you did predict it,” I said. We both laughed.

“Well, get better, my friend,” he said. “And let’s keep in closer touch.”

“Yes,” I said. “Let’s do that.”

Craig had reminded me of a defining moment in my life. Overwhelmed with emotion, I sat down on a bench. I looked out at the ocean and, wondering at the mysterious ways of the Lord, I thought back to that moment.

On leave from the United States Marine Corps for a month in July 1969, I was living with six of my friends in a rented house in my hometown of Kentfield, California. One evening the phone rang.

“Hey, Steve,” one of the guys called out, “get the phone, will you?”

“Man, I’m watching the Beverly Hillbillies,” Steve yelled back. “No way I’m getting up!”

“I’ll get it,” said Jonny in a resigned voice. He put his beer down and dragged himself off the sofa and into the kitchen. “The darn phone rings all day long, and it’s never for me.”

Sure enough: “It’s for you Brian,” he called to me.

“Who is it?”

“Dunno, I didn’t ask,” Jonny said. “But the guy sounds official.”

“Thanks, man,” I said, taking the receiver from him. Into the phone I said,
“Hello, this is Brian. Can I help you?”

“Is this Lance Corporal Tibbitts?” said a commanding voice. I immediately realized it was a Marine Corps official.

“Sir, yes sir! It’s me.”

“The captain of the local duty station is requesting that you come to see him at zero-eight-hundred tomorrow morning,” he said.

“What’s it about?” I asked.

“That’s classified, soldier.”

“Sure. Ok,” I said. “I’ll be there.”

The next morning, I arrived in full uniform at the Marine Corps center on Madison Ave in San Rafael at 8 am. I knew where it was because I had signed up for the Corps there three years earlier. The captain was a serious-looking man in his 60s; he directed me to a chair in front of his imposing desk.

“Lance Corporal Tibbitts, thank you for coming in,” he said. “I have the report of your meeting with the naval doctors last week in Oakland.”

“Yes, sir,” I said nervously.

“Son,” he said, “on the advice of those physicians, we’re discharging you from the Corps, effective immediately. An honorable discharge.”

I felt my stomach drop. “But why?” I blurted out. “I thought I was on my way to Vietnam!”

“Well, according to the report, you joined the Corps with eight of your high school friends. Correct?”

“Yes, sir,” I replied. “All guys from my high school football team.”

“And when your unit shipped out to Vietnam, you were ordered to stay back for advanced weaponry training. Yes?”

“Yes, sir. Underwater demolition.”

“And then you served stateside for some time?”

“Yes, sir.”

“And while you were stateside, your platoon came under heavy artillery and rocket fire during the Tet Offensive. And all your friends were killed. Correct?”

“Yes, sir,” I said in a quiet voice.

“The doctors have determined that that’s had a major effect on you,” the captain said. “We don’t deem you fit for combat.”

“But I’m over it,” I said in a bigger voice. “I’m ready to go.”

“Not according to what I have here in front of me,” he said, tapping the pages on his desk. “Your father’s deceased?”

“Yes, sir. Last year.”

“It says here he was on the aircraft carrier USS Cabot in WWII in the South Pacific. Says that he was injured and that he received a purple heart.”

“Yes, sir,” I said, surprised. “He saw action there. It was his dying wish that I join the armed forces.”

“Has your mother remarried?” the captain asked.

“No, sir.”

“Are you helping her out financially?”

“Yes sir, I am.”

“Son, we’ve taken all that into consideration. Your discharge papers will be mailed to you within a week.”

“But sir…”

“That will be all, soldier.”

“But I’m not a soldier anymore,” I said, standing up.

“You gave a few good years to your country,” he said. “You can be proud of that.”

When I got back to the house, I shared the news with my friends. They all jumped up and down for joy, but I was despondent.

“Come on, man!” Steve said. “Be happy! You know how many guys wish they could get out of going to the war in Vietnam?”

“You know my story, Steve,” I said. “Harvey, Jerry, Paul, and all the others died in combat while I was stateside. They’re gone and I’m still here. I don’t feel good about that.”

The mood in the room changed suddenly. Craig, the most spiritual of my friends, spoke up.

“Everyone has their karma, Brian,” he said. “Try not to feel guilty. Karma is a law of nature. What you do, good or bad, comes back to you. It wasn’t your time to die then, and it isn’t your time now either.”

“Whatever,” I said.

I walked down to the corner church and sat awkwardly in the pews with folded hands.

“I can’t remember ever having come into a church,” I said out loud. I wasn’t sure who to talk to, so I directed my words toward the cross on the altar. “My parents weren’t religious, and I guess neither am I. But what can I say, God? I’m struggling with a few issues and, honestly, I don’t know who to turn to. If you’re there, if you’re real, can you give me a sign? Some direction?”

It was quiet in the church. I sat a few minutes and when nothing happened, I stood up and left, grabbing one of the free bibles at the entrance on the way out.

I wandered into a local alternative bookstore. Browsing through the section on eastern philosophy, I picked out a book I thought might help. It was called The Tibetan Book of The Dead.

I stopped in a park on the way back to the house and read the first few chapters. I was confronted with an idea totally foreign to me: the theory of reincarnation, the idea that there is life after death.

“It helps a little if you believe in reincarnation, I guess,” I thought. “If it’s true, it means the guys are probably doing OK somewhere else.”

When I finally got back to the house, Craig was sitting on a couch waiting for me. He could see I was upset even without me saying a word. Craig was like a big brother to me. Tall, freckled and with a full head of red hair, he stood out in a crowd. He had done well in school until the drug culture hit and he had started missing classes. Intelligent and inquisitive by nature, he had recently started showing an interest in Indian philosophy.

“Hey Brian, Billy saw you go into the church,” he said. “How about we sit and have a talk? How are you?”

“I just don’t know where to turn from here,” I confessed.

“I think you should look to the East,” he said. “Like India. The Beatles went there. They stayed in an ashram for a few weeks. Look, yesterday I was in San Francisco, in the Haight Ashbury, visiting some friends. Someone gave me an invitation to a big event that’s happening tomorrow in Golden Gate Park.”

“Yeah, what kind of event?”

“It’s a big parade with a gigantic chariot from India,” he said. “A spiritual gathering. People dress up like in India. They’re gonna sing songs and burn incense. Stuff like that. It’s the talk of Haight Ashbury. All the hippies in San Francisco are going.”

“What’s it all about?” I asked.

“I’m not completely sure,” Craig said. “But there’s going to be a vegetarian feast at the end, so I’m going. You wanna come with me? It’s free!”

“I guess so,” I said. “I don’t really feel like going to a big celebration, but I guess I’ll go if you’re going”.

“Hey, but it’s not just a celebration,” Craig said. “Maybe you can find the answers you’re looking for.”

“Yeah, sure. OK,” I said. “Where shall I meet you?”

“I’ll meet you at the event,” Craig replied. “Just drive over Golden Gate Bridge and take the second exit into the park. We can meet at noon next to the big chariot.”

The next morning, I got up late and rushed through the traffic towards Golden Gate Bridge, which was an hour from where we lived. There a long line of stationary cars backed up for at least half a mile at the tollgate.

“Reports are just coming in of a bad accident on Golden Gate Bridge,” the newsreader announced on the radio. “The California Highway Patrol says to expect a delay of several hours.”

I gave up after two hours. “Must be my karma,” I thought, remembering Craig’s explanation for unfortunate reversals.

The next day Craig came bursting into the kitchen where I was having breakfast.

“Hey Brian,” he said. “What happened, man? I looked for you everywhere at the parade yesterday.”

“Sorry,” I said “there was an accident on the bridge. I waited for hours and just gave up.”

“Man, you really missed out,” Craig said. “It was far out! There were literally thousands of people. The chariot was huge! We all pulled it through the park on ropes for three miles down to the beach. Then we had a feast of rice pudding, fruit salad, and sugar balls. The food was so delicious! But you know what impressed me the most?”

“What?” I said.

“The guru,” he said. “He’s the spiritual teacher of the people who organized the event. He’s from India. He rode on the chariot with statues of their gods. His speech in the Family Dog Auditorium was super cool. He began by telling us he was going to sing a song by an Indian holy man who lived 450 years ago. Then he explained the song. It was something about an incarnation of God who lived 500 years ago. At the end, he encouraged us to sing, dance and eat the food.”

“Wow. Sorry I missed it,” I said.

“Yes, but listen to this,” Craig said. “I was thinking of you as he spoke. Everything he said seemed to resonate with who you are. I mean, he was talking about finding the answers to the questions of life. And how we’re struggling in this world but that there’s a spiritual way out. Stuff like that. And when he said his practice includes singing and dancing, I thought, ‘Yeah, that’s Brian when he’s doing good.’ Because you like to sing and dance. And you know what?”


“I’m convinced he’s your guru. I mean seriously, man. One day you’re gonna be his student!”

“No way, Craig,” I said. “I’m not even looking for a guru.”

“I get it,” he said. “But if you ever do want a guru, he will be your guru. Believe me. I’m gonna write down his name for you.”

Tearing off a piece of newspaper that was lying on the couch, he wrote down each letter of the guru’s name and handed it to me. “They call him Srila Prabhupada,” he said.

I took the scrap of paper and crammed it into a pocket in my jeans. That night before going to sleep I emptied out my pockets onto my bed and found the piece of paper. I stuffed it into the cover of my Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band record album by the Beatles.

For a few weeks, I mused over Craig’s advice that I look to the East for the answer as to why my friends died in the war and I didn’t. My discharge from the Marine Corps, though honorable, also weighed heavily on my mind. I finally decided to leave the house I was living in with my friends, leave California, and leave the United States altogether.

“For now, I’ll go to Europe and experience different countries and different cultures. I’ll meet all kinds of people. Maybe I’ll find some answers to my questions,” I thought.

In September 1969, I boarded a flight for Europe with a friend. We visited England, Denmark, France, Germany and Greece. We were still unfulfilled, so we went on to Turkey, Egypt and Lebanon. I started thinking of going on further to India when unforeseen circumstances forced me to return to the USA. Upon my return, I got married and, with my wife started to follow Craig’s advice in earnest by attending lectures of various yogis and spiritual teachers who themselves had traveled from India with their teachings.

Then, as fate would have it, in December 1970, my wife and I chanced upon a small group of men who seemed to be monks. They were dressed in flowing saffron robes and were singing and dancing on the main lawn of the campus of the University of Michigan at Ann Arbor where I was working as a gardener. A large group of 200 or so students had gathered around them. When the singing stopped, one of the monks stepped forward to speak.

“Thank you, boys and girls,” he said in a clear and joyful voice. “This chanting of the Hare Krsna mantra is a transcendental sound vibration coming down from the spiritual world.”

The students started drifting away. After a few minutes there were only a few remaining. But I stood dumbfounded by the whole experience, captivated by the young monk’s presence and by the atmosphere they had created. The young monk came over to me.

“My name is Visnujana Swami,” he said. “What’s yours?”

“Brian,” I said. “Tell me more about what you’re doing. Tell me about Krsna.”

“First let me tell you about my guru,” he said. “One can only understand Krsna by the mercy of the spiritual master.”

“Who is your guru?” I asked.

“His name is Srila Prabhupada,” he replied.

The name was familiar, but I couldn’t figure out why. It rang a bell and awakened a deep emotion I couldn’t understand.

We sat and the swami spoke about Srila Prabhupada for well over an hour. When he finished, he asked me, “So what do you think?”

“Can he be my spiritual master too? Can I be his disciple like you?” I asked.

It wasn’t long before I was. My wife and I moved into the nearby Hare Krsna temple and, within a year, I was an initiated disciple of His Divine Grace Srila AC Bhaktivedanta Swami, affectionately known to his disciples and followers as Srila Prabhupada.

I had long forgotten the short exchange I had had with my friend Craig after he saw Srila Prabhupada at the chariot festival in San Francisco. But ten years after joining the movement, I went to visit my mother in California where I went through some of my old possessions which I had left with her when I went to Europe. When I picked up my Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band record album a tiny yellow piece of newspaper fell out from the cover. Picking it up, I saw Srila Prabhupada’s name scribbled in Craig’s handwriting on it. Suddenly, everything came back to me and I broke into tears.

I marveled at how the Lord orchestrates for His devotees to come to Krsna consciousness and at how He had arranged for me to meet and take shelter of my eternal spiritual master, Srila Prabhupada. I could only conclude that such arrangements are not of this world.

Srila Prabhupada has said the same:

“Today is the disappearance day of my Guru Maharaja. I was born in a different family, my Guru Maharaja was born in a different family. Who knew that I would come to his protection? Who knew that I would go to America? Who knew that you American boys would come to me? These are all Krsna’s arrangements. We cannot understand how things are taking place.”

[Srila Prabhupada lecture on the disappearance of Srila Bhaktisiddhanta Sarasvati Gosvami Maharaja, Los Angeles, December 9, 1968]



Их радостные улыбки

Дневник странствующего монаха

Том 15, глава 2

8 мая 2019

Последние пять месяцев я провел большей частью во Вриндаване, отлучаясь лишь на несколько коротких поездок. Но в начале мая я уехал. Несмотря на приближение тягостной летней жары, мне казалось, что я мог бы задержаться и подольше. Ощущая глубокую разлуку, с огромным сожалением я направлялся в аэропорт Нью-Дели, чтобы улететь из святой дхамы.

Вриндаван становится частью* тебя, когда остаешься в нем достаточно долго. Даже краткое посещение святого места может произвести чудотворный эффект. В «Сканда-пуране» говорится:

«Человек, проживший в Двараке шесть месяцев, месяц или хотя бы полмесяца, заслуживает того, чтобы перенестись на Вайкунтха-локи и получить все блага сарупья-мукти, дарующего преимущества того же четырехрукого тела, что у Нараяны».
[Нектар преданности, глава 7]

А Шрила Прабхупада однажды сказал: «Вриндаван – для вдохновения». Я всегда понимал это так: мы приезжаем во Вриндаван, чтобы очиститься и развить привязанность к нашему возлюбленному Господу Шри Кришне, но через какое-то время должны уехать и делиться нашей огромной удачей с людьми, ничего не знающими о Кришне и Его трансцендентной обители. Заставляя себя уезжать, я держал в мыслях это наставление.

Однако, к тому времени, как я добрался до аэропорта, я уже был в ином настроении, готовый проповедовать сознание Кришны. С самого начала своей карьеры преданного мне одинаково нравилось и проповедовать на улицах западных городов, и бродить по лесам Вриндавана в поисках святых мест. Эти настроения взаимосвязаны. Проповедуя сознание Кришны в странах Запада, мы становимся достаточно подготовленными для посещения Вриндавана, а, живя во Вриндаване, обретаем чистоту и духовную силу, чтобы делиться сознанием Кришны с другими. Шрила Прабодхананда Сарасвати красиво это выразил:

йатха йатха гаура-падаравинде
виндета бхактим кр̣та-пун̣йа-расих̣
татха татхотсарпати хр̣дй акасмад

«До какого уровня мы предаемся служению Господу Чайтанье – того же уровня мы обретаем и качества, необходимые для служения лотосным стопам Радхарани во Врадже».
[ Чайтанья Чандрамрита, текст 88 ]


Из Нью-Дели я вылетел в Польшу, где хранятся мои вещи. Отдохнул там денек и на следующее утро отправился в варшавский аэропорт, чтобы сесть на самолет до Москвы и так начать свой ежегодный месячный тур по России. И столкнулся с очень нелюбезной сотрудницей иммиграционной службы.

– Ваш паспорт, – рявкнула она. За ней сидела другая дама в униформе, наблюдавшая за каждым ее движением. Я сделал вывод, что попал к стажеру.

– Где посадочный талон? – резко бросила она. Начальница еле заметно одобрительно улыбнулась.

– Вот, мэм, – сказал я, передавая его через окошко в стекле.

– Разве вы не знаете, что должны подавать его вместе с паспортом? – прорычала она так, будто я был самым распоследним тупицей.

– Да, конечно, в следующий раз так и сделаю, – ответил я, удивляясь, неужели в должностные обязанности входит резкое и грубое обращение с вылетающими пассажирами.


Пока она проверяла мои документы, я вспомнил, как однажды в аэропорту Джона Кеннеди в Нью-Йорке проходил иммиграционный контроль вместе со Шрилой Прабхупадой. Таможенник был с ним очень груб. Он хотел посмотреть, что в маленьком белом чемоданчике Шрилы Прабхупады, но замок заклинило, и Шрила Прабхупада никак не мог его открыть.

Офицер потерял терпение:

– Я же сказал открыть! – прикрикнул он на Шрилу Прабхупаду.

Возмутившись, я шагнул вперед, и рука моя сжалась в кулак:

– Еще раз скажешь что-нибудь таким тоном моему духовному учителю – разобью физиономию!

В наше время этого было бы достаточно для ареста. Но тогда таможенник лишь отпрянул от меня в шоке.

– А я-то думал, что вы, Харе Кришны**, за мир! – саркастически заметил он.

Я по-прежнему стоял в вызывающей позе. Как бы желая меня унять, он сказал:

– Ладно, молодой человек, тогда вы откройте.

Я придвинул к себе чемоданчик, немного повозился с замком, и крышка, подскочив, внезапно открылась. Как завороженный, я стоял и разглядывал личные вещи моего духовного учителя: его паспорт, золотую ручку, маленький шарик тилака, тюбик с аюрведическим лекарством, пару каратал и другие трансцендентные предметы.

Голос таможенника нарушил мое благоговение.

– Молодой человек, это я должен осматривать вещи, не вы.

Я подвинул чемоданчик ему, и после беглого осмотра он нас пропустил.

Уже когда мы шли по летному полю к самолету, Шрила Прабхупада сказал:

“Из-за соприкосновения с гунами материальной природы люди развивают множество плохих качеств. Но когда кому-то выпадает удача общаться с преданными Господа, он развивает все хорошие качества полубогов”.


– Ваш паспорт! – сердитая сотрудница польской иммиграционной службы размахивала моими документами по ту сторону стекла.

– О, простите, – сказал я, и она вытолкнула их через окошко.

Начальница улыбнулась ей, будто подтверждая хорошо проделанную работу. А затем переключилась на другого стажера, слева от себя.

Поведение моей таможенницы тотчас изменилось. Широко улыбаясь, она прошептала через окошко:

– Я обожаю ваши лекции на фестивале Индии. Каждое лето я езжу в Реваль. У меня есть «Бхагавад-гита».

Я тоже улыбнулся и хотел было ответить, но начальница, заподозрив что-то неладное, обдала ее холодным взглядом. Мгновенно ее лицо опять стало каменным.

– На этом всё, – сказала она, давая понять, что я должен отойти.

«Спасибо, Кришна, – думал я, – что показываешь мне чудные плоды Твоего движения самкиртаны».

Иммиграционный и таможенный контроль в Москве прошел на удивление легко. В зале прилета меня встречали 60 счастливых преданных, все с улыбками до ушей. Когда я шел к ним, меня посетило странное чувство. «Что это такое с преданными», – думал я. А затем понял: «Их улыбки! В точности как у сотрудницы иммиграционного контроля в Варшаве. У любого, кто испытал на себе милость Кришны, такая же радостная улыбка».

Я вспомнил фрагмент лекции Шрилы Прабхупады, которую недавно слушал.

«Верховный Господь радостен. Если вы оказались в счастливом сообществе или рядом со счастливым человеком, то автоматически станете радостны. Нет нужды быть радостными порознь. Само общение сделает вас радостными. Таково сознание Кришны. Просто благодаря общению. Это счастье от общения со Всевышним».
[лекция по «Бхагавад-гите», Лос-Анджелес, декабрь 1968]


Я подошел к собравшимся ликующим преданным, и они задарили меня бесчисленными букетами цветов и прекрасными цветочными гирляндами всех видов. Я уже раздавал букеты преданным рядом, а новые все прибывали в мои руки.

Идя к паркингу, я снимал с себя гирлянды и раздавал недоумевающим прохожим. Конечно, требуется немного смелости, чтобы подойти к совершенно незнакомому человеку и надеть ему гирлянду. Но я всегда убеждаюсь, что этот миг становится одним из «магических моментов» в сознании Кришны, как их называла моя духовная сестра Ямуна даси. Кто бы сомневался, большинство людей расплывались в широченных улыбках, напоминающих улыбки преданных, и принимали гирлянды. Некоторые даже просили с ними сфотографироваться.

Лифт к паркингу был переполнен: пятеро преданных и, по меньшей мере, еще человек двадцать. Столько незнакомцев столпилось в замкнутом пространстве – атмосфера была напряженной. В лифте было душно, плохо пахло, и единственным утешением был невероятный аромат трех гирлянд на моей шее, одна из которых почти касалась пола. Я чувствовал на себе взгляды пассажиров лифта, хотя и не был уверен, что именно кажется им странным: гирлянды, мои одеяния санньяси или и то, и другое. Я обратился к своему секретарю, прижатому ко мне.

– Махаван, – говорю, – хочу сделать объявление. Переводи людям, громко и четко.

Махаван посмотрел на меня в недоумении:

– Но, Гурудева…

– Дамы и господа, – громко начал я, – у меня тут чудесные ароматные гирлянды, которые любезно подарили мне мои ученики. До этого их предложили Богу, поэтому они приносят удачу любому, кто их носит.

Все, включая Махавана, будто застыли.

– Давай! – повторил я ему. – Переводи и улыбайся. Я проделывал это тысячи раз.

Так оно и было. В 1970-е годы я часами разъезжал в поездах парижского метро. На мне были дхоти и курта, яркая тилака и гирлянда, которую носили накануне Шри Шри Радха-Париж-Ишвара. Я запрыгивал в вагон метро и громко объявлял по-французски: «Дамы и господа! Добрый день всем замечательным людям Парижа. Я – монах из Америки, только что вернулся из Индии. У меня с собой книги, написанные моим духовным учителем, в которых он делится со всеми мудростью древней Индии. Это знание может решить все проблемы и изменить мир к лучшему. Когда я буду проходить мимо вас, пожалуйста, возьмите одну книгу и дайте щедрое пожертвование». Наверное, я произнес эту мантру 100 000 раз и продал 10 000 книг. Иногда я встречался с неприятием, но чаще всего люди были заинтригованы моим одеянием, улыбкой и смелостью, – так что они брали книги.


Я слегка подтолкнул Махавана:

-Давай же, – подбодрил я его.

– Дамы и господа, – начал он по-русски.

– Громче!

– Моему духовному учителю надарили чудных благоухающих гирлянд, – говорит он  немного громче.

Когда он закончил, лифт безмолвствовал. Люди переминались, некоторые нервно переглядывались. Время будто остановилось.

Затем женщина лет пятидесяти произнесла:

– Ладно, если можно, я бы хотела розовую.

Атмосфера разрядилась, и все стали уже без стеснения разглядывать гирлянды. Я поместил розово-бело-голубую гирлянду ей на шею.

– Какая честь, – выговорила она, затаив дыхание.

– Как это приятно слышать, – отвечаю.

Будто стараясь опередить всех заинтересованных в оставшихся гирляндах, другая женщина выпалила:

– Я бы хотела желтую!

Теперь уже все без исключения улыбались. Я вновь вспомнил слова Шрилы Прабхупады: «Если вы оказались в счастливом сообществе или рядом со счастливым человеком, вы автоматически станете счастливы».

Лифт уже доехал до верхнего этажа паркинга, когда стоявший в углу пожилой мужчина в черной потертой одежде тихо сказал:

– Уважаемый, а можно мне последнюю, длинную?

– Конечно, – отвечаю, надевая ему гирлянду. Он разулыбался, глядя, как она раскачивается у его лодыжек.

Лишь только открылись двери лифта, славная атмосфера улетучилась: все бросились искать свои машины. Только старик передвигался медленно, выверяя каждый шаг и сохраняя равновесие при помощи трости.

– Уважаемый, вас встречает кто-нибудь? – спрашиваю.

– О, нет, – отвечает он. – Никого. Я один.

– Жаль это слышать.

– А, не переживайте. Я на машине, и ваш добрый поступок осветил мой день. На мне гирлянда из цветов, благословленная Господом! Что может быть лучше такой удачи?

Он направился к паркингу. Это было то еще зрелище: старик в помятой одежде, неторопливо уходящий в тусклый свет – с гирляндой, доходящей ему до лодыжек, и со светящейся улыбкой.




«У Говинды, изначальной Личности Господа, в руках флейта. Он очень радостный, всегда улыбается. Своей улыбкой Он благословляет вас. Вы видите, как Он улыбается – и сами всегда улыбаетесь. Это настолько замечательно».
[ лекция Шрилы Прабхупады, Монреаль, 4 июля 1968 ]



На английском: https://www.facebook.com/indradyumna/posts/10214222296894318


* Vrindavan grows on you – букв. “прорастает” (прим. ред.)
** Hare Krishnas – общепринятое обращение к преданным движения Харе Кришна в англоязычных странах (прим. ред.)

, , , , ,

“May Mother Ganges Bless You Today”

Дневник странствующего монаха – Том 15, глава 1

“Да благословит тебя сегодня мать Ганга”


Ever since becoming a devotee of Lord Krishna in 1970, I have been fascinated with the Kumbha Mela festival. This year I decided to join millions of other pilgrims in the journey to the Ardha Kumbha Mela where, from January 15th to March 4th, ISKCON devotees were to follow in Srila Prabhupada’s footsteps by bringing his books, the Holy Names and prasadam to the festival.

Kumbha Mela is the largest religious gathering in the world. Estimates anticipated that 120 million pilgrims—nearly double the population of England and France combined—would visit the Mela over seven weeks. The Mela takes place four times within a twelve-year period on the banks of four of India’s most holy rivers: the Godavari River in Nashik, the Shipra River in Ujjain, the Ganges River in Haridwar and the confluence of the Ganges, Yamuna, and Saraswati Rivers in Prayagraj (formerly known as Prayaga ).

This year’s Mela was to be held at the confluence site at Prayagraj. The point of convergence is called “Triveni Sangam.” Bathing in any of the sacred rivers has a purifying effect, but it is said that the purification is increased a hundred times at the sangam and a thousand times at the sangam during Kumbha Mela.

Srila Prabhupada writes:

“Bathing during the month of Magha at the Magha-Mela [Kumbha Mela] still takes place. This is a very old Mela (assembly), dating from time immemorial. It is said that ever since the Lord in the form of Mohini took a bucket of nectar and kept it at Prayaga, holy men have gathered there every year and observed the Magha-Mela. Every twelfth year there is a Kumbha-Mela, a great festival, and all the holy men from all over India assemble there. Bathing at the confluence of the Ganges and Yamuna, near the fort at Allahabad (Prayaga), is mentioned in the revealed scriptures:

“maghe masi gamisyanti ganga yamuna sangamam
gavam sata sahasrasya samyag dattam ca yat phalam
prayage magha mase vai try aham snatasya tat phalam

“If one goes to Prayaga and bathes at the confluence of the Ganges and Yamuna in the month of Magha, he attains the result of giving hundreds and thousands of cows in charity. Simply by bathing for three days there, he attains the results of such a pious activity.”

[ Caitanya Caritamrita, Madhya 18.145 ]

I had a special desire to attend Kumbha Mela this year as the main bathing day, February 4th, was on Mauni Amavasya, which creates a special tithi that appears only once every 200 years. However, my main motivation to go was to meet with the holy men Srila Prabhupada describes in his above purport, and to share with them the glories of Lord Caitanya and His movement of chanting the holy names which He inaugurated just over 500 years ago. My experience in India is that most people are aware of the 10 primary incarnations of the Lord—the das avatars such as Lord Ramacandra, Varaha, Kurma, Matsya and so on. But very few are aware of the avatar of this age, Lord Caitanya, whose appearance is predicted in ancient scriptures like Srimad Bhagavatam:

krsna varnam tvisakrsnam
sanopangastra parsadam
yajnaih sankirtana prayair
yajanti hi su medhasah

“In the Age of Kali, intelligent persons perform congregational chanting to worship the incarnation of Godhead who constantly sings the names of Krsna. Although His complexion is not blackish, He is Krsna Himself. He is accompanied by His associates, servants, weapons and confidential companions.” [ Srimad Bhagavatam 11.5.32 ]

The origin of Kumbha Mela is mentioned in the Vedic scriptures. It is stated that in bygone ages, the demigods and demons assembled together to churn the ocean of milk to produce the nectar of immortality. Mandara Mountain was used as a churning rod, and Vasuki, the king of serpents, became the rope for churning. The demigods took Vasuki’s tail and the demons his head, and they churned the milk ocean for one thousand celestial years. Among many other amazing things, a pot of immortal nectar was produced. The demigods were fearful that the demons would take advantage of it, so they stole the pot and hid it in the four places on Earth where the Mela is held. During the act of hiding, a drop of immortal nectar spilled from the pot at each of the four places. Kumbha Mela is held at the time when, according to astrological calculations, the immortal nectar is most readily available to those who bathe in the sacred rivers.

Approaching the festival site, we pulled over at a small hill that provided a panoramic view of the Mela. The magnitude of the site testified to the pilgrims’ enthusiasm to be liberated from the material world through contact with the nectar of immortality. Witnessing the vast landscape of tents, I was fascinated by the thought that so many people were coming simply for spiritual purposes.

Prabhupada said:

“At the Kumbha-Mela, millions of people come to take bath in the Ganges because they are interested in how to become spiritually liberated from this material world. They travel thousands of miles to take bath in the Ganges at the holy place of Prayaga.” [ Room conversation with Pusta Krsna das ]

From our vantage point on the hill, I could see thousands upon thousands of people pouring into the Mela. These people were prepared to travel long distances and tolerate many discomforts, including sleeping in austere conditions in very cold weather. Some arrived on overcrowded trains. Others came by bus, car and even ox carts. While the rich and famous flew into Prayagraj on chartered flights, the multitudes came on foot carrying all their necessities—food and a couple changes of clothes—in bundles on their heads. But whether rich or poor, everyone had the same agenda: to bathe in the sangam at the auspicious moment and attain passage back to the spiritual world. I could hear many people glorifying the Ganges with cries of “Ganga Ma ki jaya! All glories to Mother Ganges!”

Sastra supports their glorification:

nimna ganam yatha ganga
devanam acyuto yatha
vaisnavanam yatha sambhuh
purananam idam tatha

“Just as the Ganga is the greatest of all rivers, Lord Acyuta the supreme among deities and Lord Sambhu [Siva] the greatest of Vaisnavas, so Srimad-Bhagavatam is the greatest of all Puranas.” [ Srimad Bhagavatam 12.13.16 ]

I knew that as Westerners, we would be a tiny minority at the Mela, but we were not the first foreigners to take part by any means. A seventh-century diary written by Hiuen Tsiang from China mentions Kumbha Mela. He writes that he witnessed half a million people gather on the banks of the Ganges at Prayagraj to observe a celebration for 75 days. He even mentions that a king was present with his ministers, scholars, philosophers and sages, and that he gave away huge amounts of gold, silver and jewels to acquire pious credit and assure himself a place in heaven.

The current rulers of India, likewise, were taking part in the Mela by facilitating many of the logistical details. The government had been working on the services and accommodations for an entire year, and the statistics were mind-boggling. Over 6,000 religious and cultural organizations had been allotted land, including our International Society for Krsna Consciousness. The Mela site sprawled over 32 square miles, an area equivalent to a large town. There were 4,200 premium tents, 300 kilometers of roads, 122,000 toilets, 20,000 dustbins, 10,000 policemen and 30,000 military personnel. They had provided row upon row of simple tents for free accommodation. There were lost-and-found centers dotted throughout the Mela, intended mainly for helping people find their lost family members and friends. In 2013, thousands of people—mostly women and children—went missing in the huge crowds. The entire cost of this year’s Kumbha Mela was estimated at 400 million dollars.

There were many ashrams and camps distributing free food throughout the Mela, including our ISKCON camp. Overall, 5,384 metric tons of rice, 7,834 tons of wheat, 3,174 tons of sugar and 767 kiloliters of kerosene were allocated to the food distribution centers. 160 dispensers of clean drinking water were available throughout the Mela.

A 100-bed hospital and ten smaller hospitals staffed by 200 doctors and 1,500 health professionals were set up throughout the event. 80 practitioners of Ayurveda were also available. There were elaborate plans for waste management too. Every one of the 122,000 toilets were geo-tagged to help tackle any problems. Talk about organization!

Meeting India’s Spiritual Leader

It is generally very difficult to meet famous spiritual personalities in India due to strict security policies, but luck was on my side. My good friend Pundrik Goswami of the Radha Raman temple in Vrindavan invited me to stay with him at a camp where many of the principal spiritual dignitaries would be staying. It was called, Guru Karishni Camp, and was run by Swami Sharanandaji Maharaja, a prominent figure in Vrindavan. I considered this to be a golden opportunity to network with these personalities, most of whom would be unlikely to visit our ISKCON camp at the Mela or ISKCON temples elsewhere in India.

Once I arrived at the camp, Pundrik Goswami lost no time introducing me to the spiritual leaders present. His introduction followed a standard format: he would begin by glorifying Srila Prabhupada and explaining how he took Krsna consciousness to the West and how ISKCON has become a worldwide spiritual organization. Then he would introduce me and share some of the results of my service in different parts of the world. His introduction acted as an endorsement whereby India’s spiritual leaders gained confidence and respect for my humble self and, through me, Srila Prabhupada’s movement.

Over several days I had enlightening talks with numerous personalities. These included:

· Sri Ravi Shankar, the head of the Art of Living Foundation: I shared with him the work of ISKCON in communist countries like Russia and China. I told him of how Srila Prabhupada went to Russia in the 1970s and of the success of our movement there since that time. He was so touched that he gave me a beautiful silk chaddar as a gift.

· Swami Chidananda of Parmarth Niketan from Rishikesh: he wasn’t staying at the Guru Karishni Camp, but like many other sadhus, he visited to associate with prominent spiritual leaders. We had lunch together on two occasions. After I spoke to him about the glories of Srila Prabhupada, he offered to help renovate holy places in Vrindavan. He was especially eager to give money towards cleaning Radha Kunda so that pilgrims could drink the water from it, as well as establishing a large evening arotika on the banks of that sacred lake.

· Keshav Prasad Maurya, the deputy chief minister of UP: he had some misconceptions about our movement which I was happy to resolve to his full satisfaction.

· Swami Avdeshanand, the leader of one million Naga Babas and head of the Juna Akhada: Naga Babas (translated literally as “naked yogis”) are worshipers of Lord Siva. With their ash-covered bodies and matted dreadlocks, even their physique resembles his. They take vows of celibacy, renounce societal norms and live in the Himalayas. Swami Avdeshanand is such a respected leader that he is given the honor of being the first person to bathe at Kumbha Mela. After our talk he took my hand and said, “Your movement is creating a spiritual revolution all over the world!”

· Sri Rajendra Das Ji Maharaja, a well-known sadhu with a big ashram in Vrindavan: moved by Srila Prabhupada’s voyage to the USA and his introduction of Krsna consciousness in almost every country of the world, he invited me to visit him for lunch in Vrindavan.

· Lokesh Muni, leader of the Jains in India: this was the third time I have met him over the last few years. He invited me to spend time with him at his headquarters in Rajasthan.

Lost At The Mela

Going anywhere outside the Guru Karishni Camp was a challenge because there was a veritable flood of humanity outside its confines: an estimated 64 million people were descending upon the Mela to bathe on February 4th, the most auspicious bathing day.

I woke up early that morning which was an austerity in itself. It was mid-winter and it was cold in the tent where I was staying. I bathed quickly in an improvised bathroom which was without hot water, and then went out into the cold foggy morning.

“How in the world are 64 million people going to bathe along the river bank?” I wondered. And then a doubt entered my mind. “Will I actually be able to bathe in the river myself?”

The previous night I had searched the internet for all the information I could find on the three sacred rivers, the Ganges, Yamuna and Saraswati. A recent BBC article described the Ganges as the world’s sixth most polluted river. It said that 3,000 million liters of untreated sewage are pumped into the river every day; the figure didn’t include the industrial waste poured into the Ganges as it descends from the Himalayas to the Bay of Bengal. By the time it reaches Prayagraj, a town that also contributes untreated sewage to its waters, the Ganges, the article said, becomes a sewer.

The Prime Minister of India, Narendra Modi, claimed that cleansing the Ganges was nothing less than a mission from God.

“Ma Ganga has called me,” he told the crowd at his victory celebration some years ago when he was swept to power in a landslide victory. “She has decided some responsibilities for me. Ma Ganga is screaming for help; she is saying ‘I hope one of my sons gets me out of this filth’. It is possible it has been decided by God for me to serve Ma Ganga.”

He pledged serious money to his Clean Ganga Mission – more than $3 billion dollars.

This was sobering and disturbing information. I turned away from Google to the Srimad Bhagavatam and the purports of my spiritual master for guidance. My doubts were resolved when I read this:

yat pada sevabhirucis tapasvinam
asesa janmopacitam malamdhiyah
aadyah ksinotyanvaham edhati sati
yatha padangustha vinihsrta sarit

“By the inclination to serve the lotus feet of the Supreme Personality of Godhead, suffering humanity can immediately cleanse the dirt which has accumulated in their minds during innumerable births. Like the Ganges water, which emanates from the toes of the lotus feet of the Lord, such a process immediately cleanses the mind, and thus spiritual or Krsna consciousness gradually increases.” [ Srimad Bhagavatam, 4.21.31 ]

In his purport, Srila Prabhupada writes:

“In India, one can actually see that a person who takes a bath in the Ganges waters daily is almost free from all kinds of diseases. A very respectable brahmana in Calcutta never took a doctor’s medicine. Even though he sometimes felt sick, he would not accept medicine from the physician but would simply drink Ganges water, and he was always cured within a very short time. The glories of Ganges water are known to Indians and to ourselves also. The river Ganges flows by Calcutta. Sometimes within the water there are many stools and other dirty things which are washed away from neighboring mills and factories, but still thousands of men take baths in the Ganges water, and they are very healthy as well as spiritually inclined. That is the effect of Ganges water. The Ganges is glorified because it emanates from the toes of the lotus feet of the Lord. Similarly, if one takes to the service of the lotus feet of the Lord, or takes to Krsna consciousness, he is immediately cleansed of the many dirty things which have accumulated in his innumerable births.”

Elsewhere, Rupa Goswami writes that the Ganges is always pure, regardless of its seeming pollution:

drstaih svabhava janitair vapusas ca dosair
na prakrtatvam iha bhakta janasya pasyet
gangambhasam na khalu budbuda phena pankair
brahma dravatvam apagacchati nira dharmaih

“Being situated in his original Krishna conscious position, a pure devotee does not identify with the body. Such a devotee should not be seen from a materialistic point of view. Indeed, one should overlook a devotee’s having a body born in a low family, a body with a bad complexion, a deformed body, or a diseased or infirm body. According to ordinary vision, such imperfections may seem prominent in the body of a pure devotee, but despite such seeming defects, the body of a pure devotee cannot be polluted. It is exactly like the waters of the Ganges, which sometimes during the rainy season are full of bubbles, foam and mud. The Ganges waters do not become polluted. Those who are advanced in spiritual understanding will bathe in the Ganges without considering the condition of the water.” [ Nectar of Instruction, Text 6 ]

Reading these instructions, I decided to follow the advice of my spiritual master and the Srimad Bhagavatam. I remembered a key verse:

yasya deve para bhaktir
yatha deve tatha gurau
tasyaite kathita hy arthah
prakasante mahatmanah

“Only unto one who has unflinching devotion to the Lord and to the spiritual master does transcendental knowledge become automatically revealed.” [ Svetasvatara Upanisad 6.23 ]

“I’m going,” I said to myself out loud, with full conviction. “Whatever it takes, I will bathe at the Triveni Sangam at the auspicious time.”

The arrangements to travel to the sangam were made by Pundrik Goswami.

“Maharaja,” he said to me, “you’ll come with me and the spiritual leaders in a van, and your assistants, Narottam das, Vikram and Kartamashi das, can go in another. It will take us around four hours to reach the sangam.”

“That’s a long time,” I said. “How far away is it?”

“It’s 12 kilometers from here,” Goswami said.

“So we’ll be traveling at a rate of three kilometers an hour?” I asked.

“Well, remember there are 64 million people vying for that little space at the sangam,” he said. “The police say that since midnight last night 32 million people have bathed. But we’ll make it. We have a police escort.”

I sat on the floor of the van, relinquishing the seats to six elderly sadhus who were joining us on the journey. Wanting to focus on the purpose of our journey, I read aloud the following verse from Caitanya Caritamrta:

mahattvam gangayah satatam idam abhati nitaram
yad esa sri visnos carana kamalotpatti subhaga
dvitiya sri laksmir iva sura narair arcya carana
bhavani bhartur ya sirasi vibhavaty adbhuta guna

“The greatness of mother Ganges always brilliantly exists. She is the most fortunate because she emanated from the lotus feet of Sri Visnu, the Personality of Godhead. She is a second goddess of fortune, and therefore she is always worshiped both by demigods and by humanity. Endowed with all wonderful qualities, she flourishes on the head of Lord Siva.” [ Caitanya Caritamrita, Adi Lila 16.41 ]

When the sadhus heard me chanting the Sanskrit glorifying Mother Ganges, they all smiled broadly.

“May Mother Ganges bless you today!” one said, placing his hand upon my hand.

Our van crawled through the dense crowds. Seeing the sadhus inside, people folded their hands in respect, and some touched the van and then touched their heads. When they saw me crouched on the floor of the van, many smiled and called out, “Hare Krsna!”

“You Western vaisnavas are keeping our spiritual culture alive,” one of the sadhus said to me.

We finally arrived at the river confluence hours later. The bank seethed as people tried to move towards the water while others tried to move back after bathing.

“Alright! We’re here!” Pundrik Goswami called. “Everybody out!”

I hesitated. “Out where?” I thought. There was not an inch of free ground.

I quickly changed into a small red gamcha (thin cotton waist towel) and slung a small towel around my neck. Kicking off my sandals, I grabbed my cell phone and placed it in a small plastic bag. “Just in case!” I thought. Finally, I tucked my bag containing my passport and money safely under the seat. For a moment I contemplated taking a sweater because it was so cold outside.

“No,” I decided. “I’ll just take the bare minimum. The river is only meters away and we’ll be back in a flash!”

Without warning, the sliding door I was leaning on opened and I fell out of the van and onto the ground.

“I’m going to get trampled!” I thought. The crowd surged over me and around me. I pushed myself upwards to gasp for air; all I could see was waves of people for kilometers in every direction. When I finally managed to steady myself on my feet, I saw I was 20 meters behind the sadhus. They were intrepidly pushing their way towards the water, the policemen guarding them on all sides. The crowd was squeezing me and it was hard to breathe.

“Wait for me!” I yelled, trying to recover the distance between us. My cries merged into the tumultuous noise created by the pilgrims as they strained forward to bathe in the nectar of immortality.

I managed to rejoin the sadhus just a few meters from the Triveni Sangam where the Ganges flows alongside the Yamuna and the mystical Saraswati River joins them from beneath the ground. We were also joined by Vikram and Kartamashi, who was trying to take photos in the midst of it all. His face was ashen.

“I thought I was going to be crushed to death!” he blurted out.

The roar of the crowd at the sangam was deafening as thousands of people simultaneously achieved their goal of bathing. Cries of “Ganga Ma ki jaya! All glories to Mother Ganges!” reverberated everywhere.

Far away in the river, separated from the throng, I saw a small group of four sadhus standing motionless in the water, their hands folded in prayer. Their long, matted hair was tied up in topknots on their heads. Though thin, they were not emaciated; in fact, they were effulgent, almost glowing. Seeing their gravity and obvious devotion, the hair on my arms stood up for a moment.

“That’s the mood I’m seeking,” I thought. I remembered a verse that encapsulated my aspirations:

tvayi me ‘nanya-visaya
matir madhu-pate ‘sakrt
ratim udvahatad addha
gangevaugham udanvati

“O Lord of Madhu, as the Ganges forever flows to the sea without hindrance, let my attraction be constantly drawn unto You without being diverted to anyone else.” [ Srimad Bhagavatam 1.8.42, “Prayers by Queen Kunti” ]

As if hearing the verse I had just remembered, the sadhus I was with sat down together to do puja, their attention single-pointed on the sacred sangam, oblivious to anyone else.

“Here and now?” I thought. I watched in disbelief as they took out all sorts of paraphernalia and, in a peaceful reverie, began offering arotik to the three rivers. Hundreds of people directly behind us were straining to see the sadhus do their puja, while the build-up of people further back caused the line to bulge. People fell to the ground because of the weight of the crowd behind them.

I heard Vikram calling, “Maharaja! Maharaja!” Over to my right, the intense pressure of the crowd was pulling him away. Then he simply disappeared into the mass of people.

Suddenly the crowd surged forward with such force that all of us were thrown into the river. I clutched my phone in the plastic bag as I fell into the cold water. I swam up to the surface, gasping for air. There was transcendental chaos everywhere as people splashed each other in great joy. The glorification of Mother Ganges reached a frantic pitch: “Ganga Ma ki jaya! Ganga Ma ki Jaya! Ganga Ma ki jaya!”

Surrendering to the moment and remembering the four effulgent sadhus, I stood with my hands folded and prayed to Mother Ganges for loving devotion to the Supreme Lord. Then, following the prescribed method for bathing, I dunked three times into the cold water. When I came up the last time, one blissful sadhu jumped on me and we both tumbled back into the water. Coming up, he again pulled me under, this time going deeper into the water. We splashed each other in great fun, and more sadhus joined our little melee.

“Maharaja,” I heard a voice shout. I saw Vikram swimming towards me. “I finally found you!” he said. “Our group is back on the bank of the river and is preparing to leave. You must come now.”

As I prepared to get out of the water I saw Kartamashi on the bank taking photos. I raised my arms in bliss, and he took a last photo before being pushed from behind. He and his camera just escaped falling into the river.

I glanced back to catch a last glimpse of the four sadhus. They were nowhere to be seen.

“How is that possible?” I wondered. “There’s no way they could have moved through all the people bathing in the sangam back to the bank. It’s very peculiar.” I remembered something I had read a few days before:

“Prabhupada said that although a number of the saints and sadhus present [at Kumbha Mela] were inauthentic, many were perfect yogis, some of them three and four hundred years old. These yogis, from remote parts of India, would come out for the Mela and then return to seclusion. ‘I have personally seen,’ he said, ‘that they take bath in the Ganges and come up in the seven sacred rivers! They go down in the Ganges and come up in the Godavari River. Then they go down and come up in the Krsna River, and go down, like that. The devotees, therefore, should respect everyone who attended the Mela.’” [Srila Prabhupada lilamrta, Volume 4, Every Town and Village]

It took me a good half an hour to make it back to the van. Somehow we had acquired a number of additional sadhus for the ride back to the camp, so I offered to ride in the smaller car with Narottam, Vikram and Kartamashi. Always concerned about my welfare, Pundrik Goswami reluctantly agreed. I started to push through the crowd away from the van when I realized I had forgotten my bag with my passport in it.

“I left my bag under the seat,” I called to Goswami. “I’ll get it when we’re back.”

“Sure, Maharaja,” he called. He held the bag up so I could see it. “I’ve got it.”

Confident that the smaller car was nearby, I made my way inch by inch to where I had seen it parked some distance away. But to my astonishment, it was gone. I made my way as quickly as I could back to where the van was parked, only to find it had left as well.

I stood there, momentarily bewildered. I was alone in a crowd of 64 million people, dressed only in a small wet gamcha with a damp towel around my neck. I had no dhoti, no kurta, no shoes, and, perhaps most alarmingly, no jacket to protect me from the cold. I had no clear idea where I was. All I knew was that the camp I was staying in was in Sector 7, and that that was 12 kilometers away. 12 kilometers through a mass of humanity pressing its way along the 300 kilometers of roads crisscrossing the Mela site. I had no map, and there were no signs giving directions in Hindi, much less English. I glanced at my watch. It was 4 p.m. and sunset was imminent.

Then I remembered I had my phone clutched in my hand. I unwrapped it from its plastic-bag covering and turned it on. To my dismay I saw there was no service available, and my battery had only 3 % left in it. I hurriedly turned it off.

“How in the world do people know where they’re going?” I wondered. Then, laughing to myself, I thought, “I’m probably the only person in this crowd of 64 million people who doesn’t know where he’s going!”

Knowing for sure that the direction to proceed was not behind me, I started walking forwards through the thick crowds surging towards the river. An hour later, I made it to a crossroads, turned left and began walking down a dirt road with a myriad of shops and ashrams on either side. Each ashram was festooned with colorful banners advertising the resident guru and his teachings. Speakers blared music from inside. As it was now getting dark, bright lights illuminated the temporary city built on the sandy banks of the Ganges.

People gawked at me curiously, and I understood why. I was the only white person to be seen, and I was practically naked. Several times I was approached by Naga-Babas who, thinking me to be one of them, pulled me into their tents and offered me a chillum of hashish to smoke! Each time I declined they seemed perplexed.

I knew I needed to get directions, but to my dismay I couldn’t find a single person who spoke English. There were many different languages being spoken around me because there were pilgrims from every part of India, but not one of those pilgrims was speaking English. There were policemen on every street corner, but they too could make no sense of what I was saying. On a couple of occasions, they literally pushed me away, apparently thinking me to be insane.

A real blow came when I heard a young Indian man say to his friend, “Isn’t that Indradyumna Swami?” But before I could say anything, his friend pulled him away saying, “Come on! Are you crazy? That’s not Indradyumna Swami!” They disappeared back into the crowd before I could confirm my identity and ask their help.

Every now and then I would turn my phone on to see if I was in range. Each time I wasn’t, and each time the battery drained a little more.

By 8:00 pm it was quite cold. From time to time when I got too cold to continue, I slipped into an ashram where a program was going on and sat amongst the crowd for warmth. On one occasion, while sitting in a chair and watching a bhajan on stage, I was approached by one of the ashram leaders.

“Are you in need of anything?” he asked.

“Yes!” I replied enthusiastically, surprised and relieved that I had found someone who spoke English. “I am lost in the Mela and trying to find my way back to my camp. It’s in Sector 7. Can you help me to get there? I have been wandering around for four hours now. Is it far away?”

“Yes, it is,” he said. “It’s about 12 kilometers away at the far end of the Mela site. At the moment you are 50 meters from the bathing spot at the sangam.”

My jaw dropped. I had walked in a big circle, coming back to the exact place I had started. The ashram leader could see my disappointment.

“Why don’t you rest here for a while?” he said. “I’ll get you a blanket.”

“Thank you,” I said. Once I was wrapped in the blanket, I succumbed to my exhaustion and started to drift off to sleep in the chair. I awoke with a start when my entire body began to itch. The blanket was full of fleas and they were ruthlessly biting me. I threw the blanket to the side and quickly left the ashram, determined to reach my destination.

I started out in a different direction. Two hours later, around 10 p.m., I realized that I couldn’t keep going unless I had something to eat. I had learned the hard way not to eat food that I wasn’t 100% sure of in India, but this was an emergency. I joined a line of pilgrims waiting to be served prasadam at one of the food kitchens. It took 45 minutes for me to reach the front of the line. I was given a leaf plate and 2 leaf cups, and was served kichari, a subji, two warm chapatis and a cup of tea. Some smiling pilgrims waved at me to join them as they ate their meal in a circle on the ground. Several times I heard the word “Angreji” which means “English person”. They were kind and sympathetic to me, probably because of my paltry attire.

Hungry, cold and tired I devoured the prasadam. “This is some of the tastiest prasadam I ever had!” I thought, laughing to myself. Once I finished, I thanked the pilgrims and continued on my way with renewed vigor.

I began wondering what Pundrik Goswami, Narottam, Vikram and Kartamashi were thinking.

“Surely, they realized quite quickly that I had been left behind,” I thought. “They must be frustrated and worried, being unable to contact me or find me. But actually, I’m fine,” I realized. “There’s no real danger and it’s only a matter of time until I get back to the camp, whether it’s today or tomorrow. And I am meeting so many nice people! Krsna played a little trick on me just so I can see how the mass of people experience Kumbha Mela. He’s also teaching me how to fully depend on Him. Wonderful!”

Just then I felt a rock whiz past my ear. Then another and another. Looking back I saw a group of children laughing at me.

“Pagal baba! Pagal baba! Pagal baba!” they yelled. I knew the what the phrase meant: “Crazy sadhu!”

I walked quickly away but they followed me and continued throwing stones.

“I can’t blame them,” I thought. “I must look pretty crazy—a barefoot white guy with a dishelved sikha wandering around half naked.” Then one of the rocks hit my elbow causing me to yell out in pain. A policeman saw what was happening and yelled at the group of children to leave me alone. Then he came over and spoke to me in Hindi.

“No Hindi,” I said. “English.” I got down on my hands and knees and wrote “Sector 7” in big letters in the sand.

“There,” I said, pointing. “I need to go there.”

He looked puzzled and took me by the arm to an ashram just a few meters away. He sat me down on a mat and disappeared. Ten minutes later he came back with a man who offered me a hot cup of tea. I gladly accepted it and then both of them went on their ways. I curled up on the mat and fell asleep. When I jolted awake, I checked my watch; I’d slept for 10 minutes. I got up and continued on my way, first checking to make sure the group of children was not around.

At 11:30 p.m. I checked my cell phone again. I was in range! But I was alarmed to see there was only 1 % battery power left.

“I have enough power for one phone call,” I thought. “If the person doesn’t answer, I won’t be seeing any of my friends tonight.”

I choose to call Narottam. He picked up immediately.

“Hello! Hello! Gurudeva, is that you? Hello?” Narottam sounded both excited and worried.

“Yes, it’s me!” I said.

“Good Lord! We’ve been so worried. What happened? Where are you? I’ve been out looking for you for hours!”

“I’m not sure where I am,” I said. “I’ve been walking around in circles since we were separated. But I’m fine. Just a little cold and tired. Can you find a car and come to collect me?”

“It’s almost impossible to find a car at this hour, but I’ll try,” he said. “The main thing is that we need to figure out where you are.” He was silent for a moment, thinking. “OK, here’s an idea. Take a photo of where you are and send it to me on WhatsApp. I’ll go to a police station and ask for their help in finding your location.”

“Brilliant idea!” I said. And without even saying goodbye I hung up and quickly took a picture of the scene in front of me. I sent the photo on WhatsApp and my phone immediately died.

It took Narottam just 30 minutes to find me. It turned out that his search had led him quite close to where I was, and the nearby police kiosk was quickly able to identify the junction where I was waiting. When he finally arrived, I jumped into the car and sat as close as I could to the heat coming out of the vents on the dashboard. Just as the car was pulling away there was a loud bang and it stopped in its tracks.

“What was that?” Narottam asked.

“The driver dropped his transmission,” I said with a wry smile.

“What does that mean?”

“Basically, it means we aren’t going anywhere in this car,” I said, getting out.

“Now what?” Narottam asked.

“Lots of walking!” I said. “Let’s go!”

“Where are we going?” he said.

“Sector 7 of course!” I replied.

With Narottam at my side, we were in a much better position to make it back to our camp, simply because he speaks Hindi. He asked people for the directions to Sector 7 and after a short time he had a good idea how to get there.

“How long will it take to walk there?” I asked.

“Through this crowd,” he replied, “Maybe 2 or 3 more hours.”

I looked at my watch. It was 12 p.m. For the first time that day I became a bit despondent.

And then a taxi came around the corner.

“Narottam, stop that taxi!” I yelled. He literally jumped in front of the taxi, surprising the driver, who screamed at him in Hindi.

“What did he say?” I asked.

“He said he’s not working now. No way.”

“Yes, he is,” I said. “Give me 1000 rupees.”

I opened the back door of the taxi and jumped in. The taxi driver looked shocked.

“Out!” he screamed in Hindi.

“Bhai sabh, brother!” I said. “This is for your trouble.”

He smiled when he saw the money. “No problem!” he said in English.

At 1 a.m. we pulled into our camp. Everyone was fast asleep, but I saw the light was still on in Pundrik Goswami’s room. I knew he would be worried about me. His eyes opened wide when he saw me standing there barefoot in my red gamcha, the cold wet towel still around my neck.

“Maharaja, I am so sorry!” he said.

“Nothing to be sorry about,” I said with a big smile. “Tonight, I experienced Kumbha Mela first hand, much like Hiuen Tsiang from China probably did in the 7th century. But whereas he walked amongst half a million people for 75 days, I walked amongst 64 million people for 9 hours. It was one of the most wonderful experiences of my life!”

We left the Mela around noon that day. When we drove out of our camp, I was surprised to see the streets were mostly deserted.

“Where is everyone?” I asked Narottam.

“Many of the people you saw yesterday came just to bathe in the sangam,” he said. “The majority were leaving on foot late last night when I was looking for you. More people will come again for other important bathing days in the next few weeks. Did you enjoy your visit, Gurudeva?”

“It was most satisfying,” I replied. “I feel as though the sadhu’s benediction upon me has come to pass, for I indeed feel as though Mother Ganges has blessed me. I was able to bathe in the Triveni Sangam in the association of advanced souls at the most auspicious moment to occur in 200 years. I spent time with the masses and, most importantly, I was able to share Krsna consciousness with a number of important spiritual leaders of the country. I feel very fortunate to have visited this sacred place on such an auspicious occasion.”


“There are several places in India. One of them is this Naimisaranya and another very important place is called Prayaga, generally known as Allahabad. But the original name is Prayaga. That is considered to be one of the most sacred places in India. Still every year there is a fair called Magha-Mela. Magha means during the month of January, February, a fair takes place in which all the sages, saintly persons, come from all over parts of India. They gather and take their bath at the confluence of Ganga and Yamuna. That is a very nice place. If you visit India, you should see all these nice places.”

[ Srila Prabhupada lecture, Srimad Bhagavatam 1.2.6. London, August 26, 1971 ]

, , , , , , , ,

In Memoriam / В память

Моя дорогая Враджа Валлабхи, пожалуйста, прими мои благословения. Вся слава Шриле Прабхупаде.

Ты покинула этот мир, но я молюсь, чтобы мои слова дошли до тебя посредством трансцендентной реальности, где бы ты сейчас не служила — будь это наш мир или же лотосные стопы Радхи-Шьямасундары в мире духовном. Я убежден в последнем, поскольку  Шрила Рупа Госвами пишет в «Матхура-махатмье», цитируя «Сканда Пурану»:

сарпа даштах пашу хатах
павакамбху винашитах
лабда памртйаво йе ча
матхуре мам лока гаха

 «Те, кого укусила змея, кто убит животным, погиб в огне, воде или иной неестественной смертью во Враджа-мандале, непременно становятся жителями Моей собственной духовной планеты».

[«Сканда Пурана», Маргашиша-махатмья, глава 17, стих 50]

Дорогая моя духовная дочь, несмотря на то, что я твой духовный учитель, вроде бы и знающий шастры, и утвердившийся в преданном служении, ничто не смогло подготовить меня к твоему внезапному, непредвиденному уходу. Это не слабость, скорее это природа любви, любви гуру к своему ученику и ученика — к гуру. В письме от 28 сентября 1966 г. Шрила Прабхупада пишет:

«С первого своего взгляда на меня мой духовный учитель смотрел на меня с такой любовью. Это было на моем самом первом даршане с ним — тогда я научился любить. По своей безграничной милости он привлек такого недостойного человека, как я, к исполнению некоторых своих пожеланий. По своей беспричинной милости он занял меня в проповеди послания Шри Рупы и Шри Рагхунатхи».

Точно так же, Валлабхи, из-за твоей любви ко мне, явленной в непрерывном бескорыстном служении, проявилась и моя благодарность и любовь к тебе, как к моей духовной дочери. Благодаря присущим тебе талантам, очевидным всем и каждому, ты стала инструментом при организации и проведении всех моих основных проповеднических программ на протяжении многих лет: от фестиваля Индии в Польше до «Мирной деревни Кришны» на Вудстоке; начиная с масштабных фестивалей в Гуджарате и Махараштре и заканчивая фестивалями здесь, во Вриндаване на Картику. Сказать по правде, без тебя у меня не было бы такого успеха. Я полностью зависел от твоего служения, твоей помощи в распространении сознании Кришны по миру. Как же мне быть теперь, когда ты ушла?

В этом же настроении Шрила Прабхупада написал одному ученику 22 января 1976:

«Ты не выдержишь без моей милости, а я не выдержу без твоей. Это обоюдно. Это взаимозависимость, основанная на любви – сознании Кришны».

Вне всяких сомнений, я всегда понимал безупречность твоего служения. Какой бы сложной ни была задача, например, организовать киртана-мелу «Священные звуки» в Нью Говардхане, мне было достаточно только сказать: «Валлабхи, пожалуйста, сделай это». Теперь, когда ты ушла, это больше не будет столь же простым – и столь же приятным. Благодаря твоей радостной улыбке, твоему энтузиазму и стремлению угодить другим, служение в твоем обществе было одним удовольствием. Моя дорогая духовная дочь, я не могу должным образом выразить, как сильно я буду скучать по тебе!

В очередной раз мудрость поэта Джорджа Элиота подтверждает истину: «Только в страданиях разлуки мы постигаем глубину любви».

Дорогая Валлабхи, некоторые самые теплые мои воспоминания будут о времени, проведенном здесь, в святой обители Шри Вриндаван-дхамы. Многие годы ты помогала Расике Широмани даси и ее супругу Говинда Чарану дасу устраивать большие Картика-парикрамы. Дело это, мягко говоря, чрезвычайно сложное – но ты всегда находила время сесть, послушать лекцию и насладиться святыми именами в киртане. Как-то вечером на очень уж вдохновенном бхаджане ты сказала подруге: «Мне было бы за счастье оставить тело среди такого великолепного воспевания святых имен».

По сути, ты это и сделала. В роковой день своего ухода ты ехала на ретрит, посвященный святому имени на Говардхане. Преданные, которые были вместе с тобой в рикше, сказали мне, что ты всю дорогу вдохновенно повторяла джапу, и всего через несколько минут после того, как вы проехали священную Радха Кунду, произошла авария. Ты тут же оставила тело. Это был трагический случай – но благодаря ему ты смогла достичь желания своего сердца. Такова всемилостивая природа Шри Вриндавана. Шрила Рупа Госвами пишет в «Уткалика-валлари»:

«О великолепное благоуханное древо желаний тамала, цветущее в лесу Вриндавана, увитое лозой мадхави богини-повелительницы этого леса! О дерево, сень славы которого защищает мир от несметного множества жгучих страданий, – какие же удивительные плоды находят люди у Твоих лотосных стоп?»

[ Шрила Рупа Госвами, Уткалика-валлари, Лоза надежд, текст 66 ]


Ты родилась в семье преданных, жила в полном сознании Кришны и ушла в святой Шри Вриндавана-дхаме, повторяя святые имена. Позволь мне теперь описать в деталях твое путешествие с этого момента. Несомненно, оно совпадет с описанием Шрилой Рупой Госвами вхождения в вечные пределы Вриндавана в его знаменитой поэме «Уддхава-сандеш». Кришна говорит Уддхаве:


«Брат мой, говорят, дорога к далекому холму Нандишвары красива и легка. Лишь только ступишь в океан блаженства Гокулы, Я стану счастлив. Коль счастлив человек – становятся счастливыми его друзья.


Сначала отправляйся в место, что называется Гокарна; там будет Шива главным на корабле, что вызволяет всех из океана бед. Затем, мудрейший, – туда, где исполняются желанья джив: Ямуна там встречает Сарасвати.


В этом самом месте впервые Я вступил в Матхуру. И волны поцелуев, украдкой брошенных взглядами множества красавиц, мне говорили: «О грациозный друг! Воистину, удача с нами: изысканный флейтист, чья музыка приводит в беспорядок одежды гопи, теперь пересекает путь наших глаз».


С этого места, полного блаженства, держись дороги к Амбикавану – туда, где избавляя Нанду от змея с озера Калии, Я Видъядхаре дал свободу, устроив для пастушек Враджа праздник.


О мудрый, не направи колесницу к холмам по берегам Ямуны, где Кувалайпида без устали бросался на Меня своими бивнями. Святые никогда не следуют путями демонов.


Избегай южного пути. Следуй на север – к царю среди святейших мест, туда, где множество цветов сумана и трели птиц, туда, где милостью Моей Акрура впервые увидал мир пастухов.


Если не хочешь проезжать мимо дверей браминов, вершащих ягьи, которые впали в твою немилость, проигнорировав Меня, всё же взгляни на тех, кто постоянно поет Мне славу – их жен. Не захотя увидеть их, упустишь нечто дорогое.


Затем скорее поезжай в Котику неподалеку от Матхуры, – туда, где все кругом в деревьях в цвете. Я как-то проходил по тем местам: одна пастушка, занимаясь садом, вдруг увидав Меня, смутилась от неприкрытого плеча и чуть заметно улыбнулась».



Дорогая Валлабхи, великолепное описание Шрилы Рупы Госвами путешествия паломника во Вриндаван продолжается в поэме дальше, как и милость Господа к тебе. Пусть Он и дальше направляет тебя на этом пути чистой преданности Его лотосным стопам. И твоя любовь к Вриндавану и Божественной Чете будет расцветать день ото дня. Такие вещи достижимы для тех, кто следует за нашим возлюбленным Шрилой Прабхупадой – он обозначил это одной из моих духовных сестер на заре нашего движения:

«По мере того, как твое преданное служение будет становиться все более зрелым, ты станешь все больше и больше видеть Кришну, и все лучше и лучше будешь понимать, что такое святая земля Вриндавана».

[ письмо Хладини даси, 28 января 1973 ]

Дорогая Валлабхи, однажды я спросил своего духовного брата Тамала Кришну Госвами, какое качество преданного самое важное. Он тут же ответил: «Гуру-ништха, вера в духовного учителя». Ты была воплощением этой веры, и это покоряло в тебе больше всего. Тогда я спросил его: «В чем самая большая проблема у инициирующего гуру?» Он задумался на секунду и мягко ответил: «Иногда приходится принимать учеников, более продвинутых, чем ты сам».

Мне очень повезло, что ты и многие похожие на тебя преданные – мои ученики. Я тебя никогда не забуду. Твои последние слова ко мне в пророческом сообщении, отправленном за несколько минут до того, как ты покинула этот мир, останутся со мной навсегда. Мы обсуждали, как вскоре будем заниматься служением в разных странах. Разве знали мы, что это будут разные миры.

Ты написала:

«Я буду ждать служения вам, Шрила Гурудева».

Валлабхи, пожалуйста, запасись терпением. Я буду Дома уже скоро. И как говорил Шрила Прабхупада: «Однажды у нас будет свой ИСККОН в духовном мире».

Твой вечный доброжелатель,

Индрадьюмна Свами




My dear Braja Vallabhi, Please accept my blessings. All glories to Srila Prabhupada.

Though you have departed this world I pray that through the transcendental medium my words will be communicated to you wherever you are serving—be it in this world, or at the lotus feet of Radha Syamasundara in the spiritual world. I am convinced it is in the latter, for Srila Rupa Goswami writes in his Mathura-mahatmya, quoting Skanda Purana:

sarpa dastah pasu hatah

pavakambu vinasitah

labda pamrtyavo ye ca

mathure mam loka gah

“Those in Vraja-maṇḍala who are bitten by a snake, killed by animals, killed by fire, water or any other unnatural cause certainly become residents of My very own spiritual planet.”

[ Skanda-purnam, Margasisa-mahatmya, chapter 17, verse 50 ]

My dear spiritual daughter, although I am your spiritual master, supposedly learned in sastra and fixed in devotional service, nothing could prepare me for your sudden and unexpected departure. This is not a weakness, rather it is the nature of love; the love of a guru for his disciple, and a disciple for her guru.

In a letter on September 28, 1966, Srila Prabhupada wrote:

“At his first sight of me my spiritual master also saw me with such love. It was in my very first darsan of him that I learned how to love. It is his boundless mercy that he has engaged an unworthy person like me, in fulfilling some of his desires. It is his causeless mercy to engage me in preaching the message of Sri Rupa and Sri Raghunatha.”

In the same way, Vallabhi, it was from your love for me, demonstrated through your continuous selfless service, that my appreciation and love for you as my spiritual daughter, manifested. Because of your inherent talents, recognized by one and all, you were instrumental in the organization and running of all my major preaching programs for many years; from the Festival of India in Poland, to Krishna’s Village of Peace at Woodstock, throughout the grand festivals in Gujarat and Maharashtra and here in Vrindavan during Kartika. I can honestly say I would not have been successful without you. I was fully dependent on your service in helping me preach Krishna consciousness around the world. What will I do now that you are gone?

It was in this mood that Srila Prabhupada wrote to a disciple on January 22, 1976:

“You cannot survive without my mercy and I cannot survive without your mercy. It is reciprocal. This mutual dependence is based on love – Krishna consciousness.”

Indeed, I was always aware of your excellence in service. Whenever a difficult task came up, such as organizing the Sacred Sounds kirtan mela at New Govardhana, it was enough to simply say to you, “Vallabhi, please get it done.” Things won’t be so easy now that you’re gone—and not as relishable, either. It was your joyful smile, your enthusiasm, and your determination to please others that made performing devotional service such a pleasure in your association. My dear spiritual daughter, I cannot properly express how much I will miss you!

Once again, the wisdom of the poet George Eliot rings true: “Only in the agony of parting do we look into the depths of love.”

Dearest Vallabhi, some of my fondest memories will be of our time spent here in this holy abode of Sri Vrindavan dhama. For many years you assisted Rasika Siromani dasi and her husband, Govinda caran dasa, in organizing large Kartika parikramas. It was an overwhelming task to say the least, but nevertheless you always found time to sit and hear the lectures and relish the kirtans of the holy names. Just the other night you said to a friend during a particularly enthusiastic bhajan, “I would be happy to leave my body in the midst of such beautiful singing of the holy names.”

And, in essence, that’s exactly what you did. On that fateful day you departed, you were on your way to the Holy Name retreat at Govardhan Hill. Devotees who were in the vehicle with you told me you were enthusiastically chanting japa all the way when, just minutes away from sacred Radha Kunda, the accident happened. You left your body immediately. Though it was a tragic demise, it enabled you to achieve your heart’s desire. Such is the all-merciful nature of Sri Vrindavan. Srila Rupa Goswami writes in Utkalika-vallari:

“O handsome, fragrant tamala desire tree blooming in the Vrindavan forest and embraced by the madhavi vine of the goddess ruling this forest! O tree, the shade of whose glory protects the world from a host of burning sufferings, what wonderful fruits do the people find at your feet?”

[  Srila Rupa Goswami, Utkalika-vallari, A Vine of Hopes, text 66 ]

You were born into a family of devotees, you lived a fully Krishna conscious life and you departed in the holy dhama of Sri Vrindavan chanting the holy names. Let me now describe in detail your journey from that point on. Most surely it corresponds with Srila Rupa Goswami’s description of entering into the eternal realm of Vrindavan in his famous poem, Uddhava-sandesa. Krishna is speaking to Uddhava:

“Oh my brother, the path you will follow to faraway Nadisvara Hill is said to be beautiful, straight and good. When you fall into the ocean of bliss in Gokula I will become very happy. When a friend becomes happy, good persons think themselves happy too. “

“First you should go to the place named Gokarna, where Lord Siva, who captains the ship that leads people out of the ocean of troubles stays. O wise one, nearby you should go to the place where the Yamuna meets the Sarasvati, a place that fulfills the living entities’ desires.”

“It is this place that I first entered Mathura. There I was kissed by waves of sidelong glances from a host of beautiful women who said, ’O slender friend, we have become most fortunate, for the graceful flutist whose music made the gopis’ garments slip now walks on the pathway of our eyes.’”

“From that place, flooded with bliss, please take the nearby path to Ambikavana, where, rescuing Nanda from a snake in Kaliya lake, and delivering a Vidyadhara, I gave a festival of happiness to the cowherd girls of Vraja.”

“O wise one, don’t take your chariot on the path that goes by the hilly place on the Yamuna’s bank where Kuvavalapida again and again attacked Me with his tusks. Saintly persons never take the paths where the demoniac walk.”

“Avoid the southern path. Go north to the king of holy places, a place beautiful with many blossoming sumanah flowers and graceful birds, the place where, by My mercy, Akrura first saw the world of the gopas.”

“Even if you don’t wish to pass by the doors of the yajnika-brahmanas who because they slighted Me are not dear to you, you should still glance at the brahmanas’ wives, who are always singing my glories. If you do not wish to see them, your eyes will be cheated of something very valuable.”

“Then please quickly go to the place named Kotika, which is near Mathura city, and which is filled with a great circle of blossoming trees. When I walked through that place, a girl picking flowers uncovered part of her shoulder and smiled at Me.”

Dearest Vallabhi, Srila Rupa Goswami’s beautiful description of a pilgrim’s journey into Vrindavan continues in his poem, as will the Lord’s mercy upon you as He guides you further on this path of pure devotion to His lotus feet. As such your love for Vrindavan and the Divine Couple will blossom day by day. Such things are attainable for those who follow our beloved Srila Prabhupada, as he indicated to one of my godsisters early in our movement:

 “As your devotional service becomes mature you shall see Krishna more and more, and more and more you shall realize the qualities of the holy land of Vrindavan.”

[ Letter to Hladini dasi, January 28, 1973 ]

Dear Vallabhi, I once asked my godbrother, Tamal Krishna Goswami, what is the most important characteristic of a disciple. He immediately replied, “Guru-nistha, faith in the spiritual master.” You embodied that faith, and it was your most endearing quality. I then asked him, “What is the greatest challenge in becoming an initiating spiritual master?” He paused for a moment and then replied softly: “Sometimes you are obliged to accept disciples who are more advanced than yourself.”

I am so fortunate to have you, and so many others like you, as my disciples. I will never forget you. Your final words to me, in a prophetic message text ed only minutes before you left this world, will always remain with me. We had been discussing how we’d soon be serving in different countries. Little did we know it would be different worlds.

You wrote:

“I will be waiting to serve you Srila Gurudeva.”

Please be patient Vallabhi. I’ll be Home soon enough. And as Srila Prabhupada said, “One day we’ll have our ISKCON in the spiritual world.”

Your ever well-wisher,

Indradyumna Swami


, , ,

Disappearance Day Offering – 2017 – Подношение на день ухода Шрилы Прабхупады


Дорогой Шрила Прабхупада, пожалуйста, примите мои смиренные поклоны.
Вся слава вам!

Как всегда, у меня сегодня день смешанных чувств. С одной стороны, боль разлуки. Хотя вы ушли из поля нашего материального видения 40 лет тому назад, у меня ощущение, будто это случилось вчера. В мирских отношениях скорбь из-за ухода любимого человека из этого мира с течением времени зачатую стихает. Но в трансцендентных отношениях боль в сердце с каждым днем все растет. Один известный автор, Джордж Элиот, написал:

«Только в страданиях разлуки мы понимаем глубину любви».

Но будучи днем печали, это еще и день празднования – мы знаем, что вы с вашим возлюбленным Господом, далеко от невзгод этого мира рождений и смертей.

Или..? Зная ваше глубочайшее сострадание и любовь к падшим обусловленным душам, я иногда удивляюсь. В 1975 в Париже мой духовный брат Ади Шекхара даса невинно спросил у вас: «Шрила Прабхупада, а куда вы пойдете после смерти?»

Прикрыв глаза на мгновение, вы мягко ответили: «Я планирую отправиться на адские планеты, продолжать проповедовать послание Шри Чайтаньи Махапрабху».

Произнесли вы это с такой исключительной убежденностью, что стали для меня олицетворением стиха:

нарайана-парах сарве
на куташчана бибхйати
апи тулйартха-даршинах

«Преданные, целиком посвятившие себя служению Верховной Личности Бога, Нарайане, не чувствуют страха, где бы они ни оказались. Для них нет разницы – рай, освобождение или ад – ибо таких преданных интересует только служение Господу».

[ ШБ 6.17.28 ]

Шрила Прабхупада, если Кришна исполнил ваше желание проповедовать падшим душам в адских мирах, пожалуйста, знайте: я в любое время готов присоединиться к вам. Единственное величайшее счастье моей жизни – это помогать вам в вашей проповеднической миссии в этом мире.

Иногда люди спрашивают меня: «Свами, где вы живете? Где ваш дом?»

Я всегда отвечаю: «Где я проповедую в каждый дарованный мне день, там и мой дом. Ведь дом там, где сердце, а мое сердце едино с желанием моего учителя повсюду распространять святые имена».

Шрила Прабхупада, жизнь моя клонится к закату, так что мое желание присоединиться к вам может исполниться в любой момент. Меня тешит эта надежда, и я бы без сожаления оставил этот мир.

Однако в сердце моем остается одно беспокойство – о благополучии более молодых поколений преданных, которые остаются нести вашу миссию.

Я видел много искренних душ и среди мужчин, и среди женщин, укрывшихся у ваших лотосных стоп – либо от рождения, либо по своей удаче. Пожалуйста, благословите их вашей милостью, чтобы они могли продолжить нести факел знания, освещавший путь чистого преданного служения моему поколению. Пожалуйста, даруйте им вкус к воспеванию святых имен, вкус, который благополучно перенес многих моих духовных братьев и сестер через океан материального существования – к тому месту, откуда не возвращаются. Пожалуйста, одарите их состраданием ко всем обусловленным душам, страдающим в этом океане материального существования. Даруйте им мудрость, чтобы они избежали ошибок моего поколения, и мужество противостоять той жесткой оппозиции, которая, несомненно, придет с продвижением этого века Кали. И, пожалуйста, даруйте им ту же верность вашему движению, которой были отмечены многие великие души моего поколения, как выдающиеся, так и просто тихо посвятившие свои жизни сознанию Кришны.

Предлагаю почтение всем им и всем вайшнавам, кто по природе своей – истинные благожелатели всего человечества.

шакала вайшнава-паде мора намашкара
итхе кичу апарадха нахука амара
хоийачен хойбен прабхур джато бхакта вринда
вандана кори‘ шабара чаранаравинда

«Предлагая почтительные поклоны лотосным стопам всех вайшнавов, молюсь, чтобы мне не насовершать оскорблений в своих попытках послужить им. Всем тем вайшнавам, что только были, есть сейчас и всем, кто только будут – всем им мои поклоны у их лотосных стоп».

[ Девакинандана даса, поэт ]

Вся слава вам, Шрила Прабхупада, мой вечный благожелатель!

Ваш слуга и на небесах и в аду,
Индрадьюмна Свами


, , ,

Святая земля

Том 14, глава 15

12 августа 2017, Вудсток

– Да я терпеть не могу ни вас самих, ни ваши убеждения! – кричал директор школы. – Ни за что и никогда, слышите, НИКОГДА, я не сдам вам больше школу на время Вудстока. – С этими словами он хлопнул дверью, оставив потрясенную Нандини даси застывшей на месте. Другого варианта размещения более чем семисот преданных, приезжающих на фестиваль, у нас не было.

Через пятнадцать минут ее четырехлетний сын Алекс, игравший с друзьями неподалеку, отправился к кабинету директора и, как ни в чем ни бывало, зашел к нему. «Я хочу вам кое-что сказать», – начал он. Директор, огорошенный смелостью пацанёнка, решил послушать, что же тот хочет ему сказать.

Спустя несколько лет после этого случая директор говорил Нандини: «Никогда в жизни я не слышал настолько внятной речи у четырехлетнего ребенка, что уж говорить о его убедительных аргументах, почему вам нужна эта школа». Тогда он разрешил нам пользоваться школой – Алекс убедил его, что это будет правильно!

Это было в 2013-м. С тех пор директор радушно встречает нас каждый год, когда мы приезжаем на Вудсток, и даже стал большим поклонником нашего Движения. Когда на прошлой неделе, за два дня до начала двадцать третьего Вудстока два наших автобуса с Украины и Молдовы прибыли к его школе, он, как всегда, лично встречал их.

– Ждите неприятностей, – предостерег он, здороваясь с Нандини.

Он даже не пояснил. Практически все в стране знали, что консервативное правительство не в восторге от Вудстока и намеревается сделать все, что только можно, чтобы помешать его проведению.

– Да я в курсе, – ответила Нандини. – В своей последней попытке прикрыть фестиваль они ввели столько ограничений из-за соображений безопасности, что затраты на его проведение возросли непомерно. Я слышала, организаторы обратились сегодня к общественности с отчаянным призывом о финансовой поддержке.

– Даже если они изыщут средства, – сказал директор, – ограничения настолько жесткие, что будет просто невозможно провести фестиваль нормально. Они планируют тщательно обыскивать абсолютно каждую въезжающую машину. Говорят, что опасаются террористов. Ходят слухи, что на холмах вокруг снайперы, и фестивальное поле будет под прицелом.

На следующее утро я попросил своего водителя Гуру Крипу даса подготовить микроавтобус для выезда на поле Вудстока, где уже трудилось много наших – две недели они монтировали нашу Мирную деревню Кришны.

– Мне нужно полчаса, – сказал он, – надо еще сбегать забрать спецпропуск и удостоверения, которые правительство выдало на нашу машину.

«Надо же… так это правда, – подумал я. – Вудсток в этом году явно будет напряженным».

Через час мы подъехали к грозного вида контрольно-пропускному пункту, установленному на единственной дороге, ведущей к фестивальному полю. Из заграждения внезапно появились шестеро полицейских в полной экипировке, подошли к нашему минивэну – руки на автоматах.

– Водителю остановить машину! – прокричал один из них в мегафон. – Вынуть ключ зажигания и медленно выйти из машины, руки за голову! Всем остальным в фургоне – то же самое. Быстро!

Пока мы стояли на дороге, они прохлопали нас с головы до ног, а потом обыскали машину.

– Теперь залезайте обратно, – сказал тот же офицер.

Немного растерянные от происходящего, мы поплелись обратно.

– Шевелитесь! – рявкнул офицер. Когда мы отъезжали, я встретился с ним взглядом и постарался улыбнуться. Он только зыркнул в ответ. Я отметил номер его полицейского значка, 44. Надо было предупредить остальных преданных, чтобы были осторожны, когда будут проезжать.

При въезде на территорию фестиваля я сказал ехавшим с нами парням: «Им так придется поменять девиз фестиваля с этого «Мир, любовь, рок-н-ролл».

Но лишь только мы добрались до нашей Деревни площадью в полгектара земли, напряжение спало. Парни проделали грандиозную работу, установив все наши яркие тенты, включая главный, более пятидесяти метров в длину.

– Нам повезло, – сказал помогавший преданный-новичок. – Синоптики предсказывали дождь каждый день, но не было ни разу.

– Это не везенье, – поправил я его. – Это милость Кришны. В книге «Кришна» царица Кунти говорит Господу: «Так что, мой дорогой Кришна, нет речи о везеньи или невезеньи; по Твоей милости мы всегда в благоприятном положении». Это было истиной тогда, это истина и сейчас – если только мы служим миссии Кришны, жизнь наша всегда благоприятна.

Прогуливаясь по огромной территории, выделенной для нашей Деревни, я всё удивлялся тому, что мы располагаемся на той же самой поляне уже в тринадцатый раз. «Она стала святой землей, – задумался я. – Чувствуется, что атмосфера поменялась. Ведь мы по многу часов пели здесь святые имена, днями напролет. И не только мы, но и тысячи людей с Вудстока пели вместе с нами Харе Кришна».

– Святая земля! – восторженно воскликнул я. – Воистину! – и все преданные, работавшие на поле, обернулись на меня в удивлении.

«Они друг с другом обсуждают игры Кришны непрестанно и воспевают имена Его, что дарят преданность чистейшую. Чтобы разрушить злодеянья века Кали, они, исполненные счастья, даруют миру знание о Харе Кришна мантре».

[Сарвабхаума Бхаттачарья, Сушлока-шатакам, текст 76]

На следующее утро было собрание всех семисот преданных. Я подчеркнул, что наше присутствие на Вудстоке – событие историческое, и что мы должны воспользоваться возможностью повлиять на молодежь Вудстока посредством святых имен.

– Carpe diem, – начал я. – Этот афоризм на латыни означает «лови мгновение». Семьдесят пять лет тому назад на этом самом месте, где мы сейчас сидим, шли военные действия, с массовым уничтожением населения армиями и союзников, и гитлеровского блока. Никому не было спасения: ни мужчинам, ни женщинам, ни детям. Но сейчас, в мирное время, преданные России, Германии и Америки могут собираться вместе, как братья и сестры, и свободно распространять наше послание. Мы должны делать это, чувствуя безотлагательность: как известно, история часто повторяется. Давайте же петь и танцевать, объединенные одной целью – дать миллиону молодых людей, приехавших на Вудсток, простое и радостное решение проблем на все смутные времена!

Преданные ответили на мои слова ревом одобрения. Вот тогда во мне и появилась уверенность, что Кришна, так или иначе, но позаботится о том, чтобы Вудсток продолжал проводиться.

По традиции день до официального начала фестиваля Вудсток – это «день Харе Кришна». К этому времени большинство народа уже заехало, и в одиннадцать утра мы открываем нашу Деревню. К всеобщей радости, в этом году полноценная раздача прасада в нашем тенте «Пища для мира» началась рано – несмотря на все сложности, связанные с доставкой прасада по перегруженной из-за полицейских проверок дороге. Я был поражен – люди буквально бежали к нашему огромному тенту, услышав, что прасадам у нас продается за символическую плату. Тогда же мы выкатили огромную колесницу Ратха-ятры на единственную дорогу территории фестиваля, и голоса ста преданных слились во вдохновенном киртане. Святая земля становилась всё священнее.

Грохоча, колесница прокладывала свой путь через людскую толчею. Я передал свою цветочную гирлянду какой-то девушке, тянувшей один из канатов. В одной руке у неё была банка пива, в другой – сигарета. Она посмотрела на гирлянду и в момент откинула и пиво, и сигарету.

– Нестыковочка, – сказала она. – Два разных мира.

«Минус один, осталось 999 000», – посмеялся я про себя.

Подходило много молодежи, и чтобы тянуть колесницу, и чтобы попеть с нами и потанцевать. Поначалу я удивлялся, что столько людей знает Харе Кришна мантру. Выхватив из киртана одного взъерошенного парня с диким ирокезом на голове, я спросил его:

– Откуда ты знаешь эту песню?

– Это ж Кали-юга, чувак! – крикнул он, перекрывая шум киртана. – Нет иного пути!

С этими словами он запрыгнул обратно в киртан и продолжил безудержно петь.

Мы специально напечатали привлекательные приглашения в нашу Деревню, и, кажется, никто от них не отказывался. За два часа были распространены все 10 000, что мы захватили с собой в тот день. Когда, обращаясь к ведущему киртана, я выразил свое недовольство тем, что мы не взяли больше, одна девушка услышала наш разговор.

– Вы не волнуйтесь, здесь все знают о Мирной деревне Кришны, – сказала она. – На прошлой неделе на официальном сайте Вудстока был онлайн-опрос, и на вопрос «Где на Вудстоке вы тратите больше всего денег?» – девяносто процентов ответило: «В тенте Харе Кришна «Пища для мира»!

Вечером тент мантра-йоги был набит битком. Махатма даса, Шиварама Свами, Б.Б.Говинда Махараджа, Бада Харидас и Мадхава прабху один за другим вели киртан. Когда в час ночи киртан закончился, я вышел на улицу и с удивлением обнаружил, что в палатке «Вопросы-ответы» до сих пор было около сотни человек. Я высказал свое удивление одному из наших охранников, и тот ответил: «Ну да, я вот тоже стою и смотрю: с киртана они идут в «Вопросы-ответы», потом – в книжную лавку, откуда в большинстве случаев уходят с «Бхагавад-гитой», кулинарной книгой или «Шрила Прабхупада-лиламритой».

Прежде чем вернуться на нашу базу, я подошел к тенту «Пища для мира».

– Как идут дела? – спрашиваю у Расикендры даса.

– 30 000 порций прасада за сегодня, – отвечает он, вовсю улыбаясь. – И мы уже начали готовить на утро.

– Как насчет того, чтобы немного отдохнуть? – спрашиваю я, пораженный.

– Слишком сильный поток нектара, – говорит он, уходя.

Потом оборачивается и добавляет:

– Ах, да! Мы даем маха-прасадам полиции на блокпостах, и они понемногу к нам смягчаются. Сейчас все фургоны с прасадом проходят контроль довольно быстро. Из всех четырех школьных кухонь до фестиваля добираемся всего за тридцать минут.

На следующий день позвонил организатор фестиваля Юрек Овщак и попросил нас быть на главной сцене к торжественному открытию. «Не мог бы ты захватить с собой нескольких своих артистов в их красочных костюмах?» – спросил он. В три часа дня мы подошли к входу на главную сцену, где нас встретили охранники и тут же провели по лестницам за кулисы. Начальник охраны сказал: «Вы следующие после Юрека и тех музыкантов. Проходите прямо в первый ряд. Так вас хорошо будет видно всей трехсоттысячной толпе».

Через несколько минут Юрек вышел на сцену и поблагодарил всех присутствующих за помощь в сборе средств на нужды детских больниц. Сказал, что фестиваль Вудсток – это его благодарность за все их старания. А затем объявил во всеуслышание, что никакая политика не сможет остановить этот фестиваль и что все мы одержали в этом году над оппозицией победу. Смягчив тон, он повернулся к нам с преданными и сказал: «Давайте поблагодарим Мирную деревню Кришны за то, что они с нами, снова со своей вкусной едой и программой!» 300 000 людей зааплодировали, а я помахал им рукой и тихо сказал: «Шрила Прабхупада, молюсь, чтобы вы видели нас сейчас и остались довольны».

Благодаря короткой фразе Юрека наша Деревня вскоре была заполнена до отказа. Там постоянно находилось порядка пяти-десяти тысяч человек: в главном тенте, в очередях за прасадом, в шатре, где рисовали узоры хной. Кто-то был на занятиях по йоге, кто-то – на семинарах, а кто-то просто прогуливался по нашей безупречно чистой территории.

Вечером из Нью-Йорка прилетела Ачьюта Гопи даси и завела всю честную компанию своим ночным киртаном в тенте мантра-йоги.

На следующее утро Нандини, размахивая газетой, бежала ко мне, пока я забирался в минивэн, отправляющийся на фестиваль.

– Гурудева, Гурудева! Смотрите! «Газета Выборча»*, одна из крупнейших газет страны, напечатала на первой полосе хорошую статью о Вудстоке, и на шапке – наш парад Ратха-ятры.

Мы в восхищении уставились на газету.

– Никогда бы не подумал, что мы получим такое признание, это при нынешней-то политической обстановке, – сказал я.

– Все благодаря служению столь многих замечательных преданных в этом году, – сказала она, – ну и, возможно, небольшому везению.

– Это не везение, – сказал я с улыбкой, повторяя сказанные за день до этого слова. – Жизни наши благоприятны из-за милости Кришны.

Когда полчаса спустя наша машина подъехала к контрольно-пропускному пункту Вудстока, я заметил, что полиция проверяла машины уже не так тщательно. Мы подъехали ближе, и полицейский просто посмотрел на нас и махнул рукой, чтобы проезжали.

– Снайперы, похоже, отправлены в отставку, – пошутил я, обращаясь к преданным в машине.

К моменту нашего прибытия раздача прасада уже шла полным ходом.

– Пойду немного пораздаю прасадам, пока не началась Ратха-ятра, – сказал я преданным в машине.

Зайдя в тент «Пища для мира» и выглянув на улицу, я не мог поверить своим глазам: восемь очередей растянулись метров на семьдесят каждая. Присоединившись к одной из команд раздатчиков, я стал раздавать последнее блюдо из всех – халаву. Она всегда пользуется спросом у участников фестиваля. Зачерпнув поварешкой из кастрюли, я положил щедрую порцию на пустую тарелку молодого человека, стоявшего передо мной.

– Ты не берешь ни риса, ни овощей? – удивился я.

– Нет, – был ответ. Парень стоял, уставившись в тарелку.

– Пожалуйста, проходи! – настойчиво попросил один из раздатчиков, видя, что тот продолжает пялиться на халаву. – Тут люди ждут.

– Секундочку, – сказал он с улыбкой, зацепил халаву пальцем и отправил в рот. – Ммммм! – замер он еще на несколько мгновений. – Я ждал целых двенадцать месяцев, чтобы снова испытать этот вкус!

– Достойный ветеран нашего фестиваля, – сказал я ему, мягко намекая, чтобы он отошел в сторону.

Двадцать минут спустя я выбыл из линии раздатчиков, решив: «Надо пофотографировать эти длинные очереди».

Достав фотоаппарат, я сделал несколько снимков людей неподалеку, а затем подкрутил объектив и сфокусировался на тех, что стояли дальше. И, к своему удивлению, увидал в очереди троих полицейских.

Выдвинув объектив до предела, я разглядел их знаки отличия, должности, и тут – потрясающе – значок 44! Это был тот самый полицейский, что был так груб с нами в день нашего заезда на Вудсток.

Я сказал тихонько: «Вы только посмотрите, как меняются людские сердца от общения с преданными Господа!»

Десять минут спустя я уже шел перед колесницей Ратха-ятры, которая вновь не спеша прокладывала свой путь по оживленной дороге. У канатов было больше обычных людей, чем преданных. Прошло сорок пять минут, киртан набрал обороты, и тут внезапно подбежал молодой человек, одетый лишь в заляпаные джинсы и покрытый всевозможными странными татуировками – в буквальном смысле слова, с головы до пят. Он рухнул прямо передо мной на землю, лицом вниз, как будто предлагая дандаваты.

Колесница быстро продвигалась вперед, и я попросил нескольких мужчин убрать его с дороги.

– Аккуратно, – добавил я.

Лишь его подняли с земли, он пробрался вперед и крепко меня обнял. Судя по свежей и въевшейся грязи, а также запаху, исходившему от его тела, он не мылся неделями.

– Уведите его! – скомандовал один из парней преданному рядом с нами.

– Нет, – сказал я, – всё в порядке.

Еще минуту-другую я продолжал вести киртан, а парень висел на мне, но вот, наконец, он меня освободил и пошел рядом, качаясь из стороны в сторону, – очевидно, под влиянием алкоголя или наркотиков.

Двадцать минут спустя я остановился, чтобы петь на одном месте, и он снова упал плашмя на землю передо мной. На этот раз было слышно, как он что-то говорил. Мне даже показалось, что я расслышал слова «Кришна прештая бутале».

«Нет, не может быть», – решил я.

Поднявшись, он снова крепко меня обнял и – к ужасу всех преданных – поцеловал в щеку.

Охранники поспешили вмешаться.

– Всё в порядке, – сказал я. – Он не опасен.

Прошел час – а он всё еще был рядом. Когда, завершив киртан, я собирался передать микрофон другому преданному, этот парень внезапно выхватил его у меня из рук и принялся сосредоточенно, с закрытыми глазами, петь маха-мантру.

«Да как это возможно?» – думал я.

Он пропел несколько строф, и я забрал у него микрофон. Просто это выглядело слишком странно даже для Вудстока: человек, каждый сантиметр тела которого покрыт жуткими татуировками.

Я передал микрофон другому преданному и отошел в сторонку перевести дух. Краем глаза я заметил, что пьяный следует за мной.

– Простите, – сказал он по-английски и в очередной раз меня обнял.

На мгновение я потерял дар речи.

– Простить? – переспросил я.

– Да, – ответил он, понурив голову. – Я ваш падший ученик, бхакта Рафал. Много лет назад я жил на ферме Новый Шантипур на юге Польши. Когда вы приезжали, я вам служил. В сердце своем я принял вас духовным учителем. Вы не узнали меня из-за всех этих татуировок, – сказал он. – Пожалуйста, спасите меня, Гуру Махараджа!

– Всё хорошо, Рафал, – ответил я. – Не беспокойся. Присоединяйся ко всем нашим киртанам сегодня и завтра и ешь много прасада. Попробуй вернуть себе вкус к сознанию Кришны. Чуть позже мы с тобой поговорим подольше, но прямо сейчас – давай обратно на Ратха-ятру.

Мы шли, и он крепко держался за меня. Я мысленно помолился: «Шрила Прабхупада, прошу вас, спасите этого человека».

День в нашей Деревне прошел гладко. Ближе к вечеру Расикендра дас обратился ко мне:

– Шрила Гурудева, – сказал он, – мы потратили на приготовление почти двадцать шесть тонн продуктов. Я думаю, мы раздадим больше 150 000 порций прасада еще до окончания Вудстока. Сегодня утром у нас закончился рис. Я проехался по магазинам и скупил до зернышка весь рис в городе! Владельцы магазинов очень нами довольны!

– Да, всё благоприятно, по милости Кришны, – сказал я.

Я торопился в тент мантра-йоги, горя желанием поскорее присоединиться к киртану Б.Б. Говинды Махараджа, когда ко мне подошел молодой человек.

– Простите, сэр, могли бы вы уделить мне пять минут вашего времени? – взмолился он.

– Если честно, я спешу попасть в тент киртана.., – ответил я нетерпеливо.

– Прошу вас! – сказал он, удерживая меня за руку.

Видя его искренность, я остановился и уже спокойно сказал:

– Да, конечно. Что случилось?

– В прошлом году на Вудстоке мой друг обратился к вам с несколькими вопросами. Вы с ним говорили по-английски, а я не знал языка и ничего не понял. Но я вижу, что после фестиваля он на удивление изменился к лучшему, и все это, говорит, благодаря тому разговору с вами.

Что до меня, минувший год выдался очень сложным. От безысходности, чтобы справиться с тяжелой жизненной ситуацией, я обратился к духовности. Однажды вспомнил, как вы помогли моему другу. И знаете, что я сделал?

– Нет, а что ты сделал? – спросил я.

– Записался на курсы английского языка, чтобы свободно пообщаться с вами на Вудстоке в этом году. Почти что целый год я ходил на занятия по три раза в неделю, а потом даже съездил на две недели в Лондон попрактиковаться в английском.

– Ну тогда, – сказал я, взяв его под руку, – давай-ка присядем на травку и как следует побеседуем…

К последнему дню Вудстока все преданные выдохлись. Но служения своего не прекращали. Сил придавало то, что всем им было видно, насколько же люди любят Мирную деревню Кришны.

Когда в этот финальный вечер в тенте мантра-йоги начались киртаны, ко мне обратился один преданный из Хорватии.

– Махараджа, можно задать вопрос? – сказал он.

– Конечно, – ответил я.

– Я в Мирной деревне Кришны на Вудстоке впервые, – начал он. – И заметил некоторые вещи, которые никогда не видел на других фестивалях преданных.

– Какие, например? – спросил я.

– Ну, во-первых, у вас на большой сцене по вечерам играют непреданские рок-группы. Приходят тысячи человек. Но мне непонятно, какое отношение к сознанию Кришны имеет музыка карми,** звучащая в Деревне?

– Она, разумеется, не для преданных, – сказал я. – И мы не разрешаем песни непристойного содержания или с непристойной лексикой.

– Но.., – перебил юноша.

– Позволь мне задать тебе вопрос, – продолжил я. – Куда идут тысячи молодых людей после концертов?

Задумавшись на мгновение, он ответил:

– Большинство – к тенту «Пища для мира» поесть прасадам.

– А затем? – спросил я.

– Ну, после этого многие оказываются в тенте мантра-йоги.

– И чем они там занимаются? – продолжал я.

– Поют Харе Кришна и танцуют, как безумцы, часами напролет, – сказал он, улыбаясь.

– Да, – ответил я. – Все это соответствует стиху Рупы Госвами, который не раз цитировал Шрила Прабхупада:

йена тена пракарена манах кришна нивешайет
сарве видхи-нишедха сйур этайор эва кинкарах

«Духовный учитель должен найти способы, с помощью которых люди, так или иначе, придут к сознанию Кришны. Все правила и предписания подчиняются этому принципу». (Бхакти-расамрита-синдху 1.2.4)

– Проповедник должен проявлять изобретательность в распространении послания сознания Кришны, учитывать время, место и обстоятельства и при этом не идти вразрез с традицией, – подвел итог я.

– Хорошо, а как насчет девушек-преданных, показывающих танцевальные движения на сцене? – спросил он. – Вся толпа повторяет за ними. Я такого нигде больше не видел.

– Опять же, мы делаем это только на Вудстоке и на наших фестивалях на побережье, – ответил я. – Это помогает людям концентрироваться, и тогда они поют и танцуют с нами часами напролет.

Шрила Прабхупада хотел, чтобы мы изобретали новые способы распространения сознания Кришны. Однажды он даже сказал такую фразу: «Пораскиньте мозгами, как распространить это Движение».

Его духовный учитель Шрила Бхактисиддханта Сарасвати был очень изобретателен и делал все возможное, чтобы привлечь людей к сознанию Кришны.

Достав телефон, я покопался в заметках и зачитал ему одну из своих любимых цитат из книги Бхакти Викаши Свами о жизни и учении Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати:

“Выставка состояла из двух частей, духовной и светской, с экспонатами, собранными со всей Индии, и вся эта феерия занимала больше квадратной мили. ***
Мирская часть демонстрировала самые разные достижения общества – в медицине, образовании, заботе о детях, сельском хозяйстве, животноводстве, искусстве и ремеслах, спорте и развлечениях. Правительства нескольких провинций отправили для показа свои материалы. Были увлекательные спортивные выступления: гимнастика, борьба, бокс, поединки на мечах и палках и джиу-джитсу. Были музыкальные номера, постановки, киносеансы, цирк и, как написал «Harmonist», «другие невинные развлечения». Лучшим экспозициям и исполнителям вручали призы, медали и грамоты.
Духовная часть была устроена еще более продуманно. В музее были фигуры Вишну и Кришны, а также различные предметы религиозного культа, например, вещи, ранее принадлежавшие известным садху. На книжной выставке были издания разных религиозных сект**** на разных языках и редкие рукописи неопубликованных духовных трудов. Были фотографии и портреты разных святых мест и знаменитых садху. Главной достопримечательностью была огромная рельефная карта Индии, занимающая более трети акра*****, сооруженная из камней, цемента и кирпича и показывающая важные места паломничеств, расположение всех отделений Гаудия-матха и маршруты путешествий Господа Чайтаньи и Господа Нитьянанды. Диорамы в более чем пятидесяти палатках рассказывали о многообразии духовных практик Индии, с акцентом на учении Чайтаньи Махапрабху. Практику чистых Вайшнавов, псевдо-Вайшнавов и других религиозных сект иллюстрировали фигуры в полный рост, на фоне картин на подходящие темы по играм Господа Чайтаньи. Еще одним новшеством для многочисленных посетителей было яркое освещение всего поля недавно проведенным электричеством”.
[ Шри Бхактисиддханта-вайбхава, «Теистические выставки», стр. 355-356 ]


Киртан Мадхавы прабху, начавшийся поздним вечером, возвестил о восходе солнца на следующий день. Он стал «вишенкой на торте», достойным завершением лучшего за двадцать три года фестиваля Вудсток.

Проснулся я уставшим, в глазах туман.

«Надо вставать, – уговаривал я себя. – Надо наводить порядок, демонтировать сегодня всю Деревню, а через два дня возвращаться на побережье Балтийского моря, у нас еще три недели наших обычных фестивалей».

Когда около девяти утра я прибыл на поле, там уже суетились тридцать преданных, разбиравших Деревню. За воротами текли потоки людей, уезжавших с фестиваля домой на автобусах и поездах.

«Как только эти преданные выдерживают! – произнес я про себя. – Это возможно лишь благодаря Гаура-шакти, внутренней энергии Шри Чайтаньи Махапрабху».

Когда я проходил мимо тента «Пища для мира», уже почти полностью разобранного, несколько преданных подошли ко мне.

– Шрила Гурудева, – сказал один из них, – мы нашли кастрюлю риса и кастрюлю халавы, их почему-то не раздали. Что нам с ними делать?

Задумавшись на мгновение, я сказал:

– Давайте поставим столик там, на обочине дороги и раздадим отъезжающим. Найдите хорошую скатерть, приведите себя в порядок, найдите тарелки, ложки, поставьте небольшую табличку…

Уставшие и унылые, с мешками под глазами, преданные недоверчиво посмотрели на меня.

– Тут хватит лишь на тридцать или сорок человек, Шрила Гурудева, – сказал один из них. – За последние пять дней мы распространили 150 000 порций. Что изменится, если прасадам получат чуть больше людей?

– Подойдите поближе, сядьте, – сказал я, – и я расскажу вам небольшую историю.

«Однажды, после сильного шторма шли по берегу моря двое мужчин. Тысячи и тысячи мелких рыбешек, выброшенные на берег, беспомощно бились на песке. Они шли, и тут один из них наклонился, поднял трех рыбок и закинул обратно в воду.

Удивленный, друг его остановился и спросил:

– Зачем ты это сделал? Здесь тысячи рыб на берегу. Какая разница, ну забросишь ты трех обратно в море.

Тот улыбнулся и ответил:

– Для них – большая разница!»

Выслушав историю, преданные вскочили, вдохновленные и, собрав все необходимое, принялись раздавать людям Вудстока последние капли милости.


«Мои поклоны Гауре, прекраснейшему сыну Шачиматы. В век Кали поклонение Ему – свершенье харинамы. Он – бриллиант сверкающий Земли, Он – вновь пришедший сын Махараджи Нанды. Дух Его проповеди идеален для мира рождений и смертей. В своей обители Шри Навадвипа-дхаме Он погружен в медитацию на Собственный образ Враджендра-нанданы Шри Кришны».

[ Сарвабхаума Бхаттачарья, «Шри Шачи-сута аштакам», «Восемь молитв, прославляющих сына Шри Шачи деви», стих 7 ]




* польская ежедневная общественно-политическая «Газета избирателя» (прим. пер.)
** карми – см. Шримад-Бхагаватам 2.1.3, 8.5.47; Чайтанья-Чаритамрита Ади 7.46 (прим. ред.)
*** полтора квадратных километра
**** в изначальном смысле слова – «философско-религиозная школа» либо «ответвление» (прим. ред.)
***** более тысячи квадратных метров


на английском http://www.dandavats.com/?p=49735
на сайте https://traveling-monk.appspot.com/sacred-ground/

, , , , ,

В одном ряду

Том 14, глава 14

31 июля 2017, Польша

В последний день первой половины нашего летнего тура я проснулся в радостном расположении духа. Несмотря на плохую, не по сезону, погоду, все двадцать четыре фестивальные программы, уже проведенные нами на Балтийском побережье Польши, были успешными. Всё пока что складывалось благополучно. Тем не менее, я подумал об изменчивой природе этого мира и словах Шрилы Прабхупады ученику: «Когда угодно может произойти всё, что угодно». Но, отбросив эти мысли, вернулся к радостной действительности: сегодня намечался последний фестиваль перед сборами и переездом на другую нашу базу, на грандиозный фестиваль Вудсток. Готовясь к своему служению, я вспомнил цитату, привлекшую накануне мое внимание:


Что счастье полноценной жизни есть?

Довольным быть своим уменьем,

По данному тебе пути с готовностью ступать,

Благодарить за то, что минуло, ловить мгновенье,

Приблизившейся смерти – и не страшиться, и не призывать.

[ Марк Валерий Марциал, римский поэт (41-102 н.э.) ]


Утром, встретившись на собрании со всеми преданными, я поблагодарил их за стойкость в служении, проявленную за последний месяц. Но и напомнил о трудностях, которые еще предстояло преодолеть. Физически преданные явно устали – но глаза их светились из-за их твердой решимости продолжать. Как же люблю я этих преданных!

Позже отправились на харинаму, рекламировать фестиваль. Пляж в Устроние-Морские был забит до отказа: и одному человеку было негде ступить, что уж говорить о стопах семидесяти пяти танцующих преданных!

– Идите ближе к воде! – крикнул я им.

Но и там каждый дюйм песка был занят отдыхающими. Не оставалось ничего другого, как зайти в море и идти по плещущим волнам, по щиколотку в воде.

– Вода ледяная! – воскликнул один преданный.

– Это Балтийское море, – крикнул я в ответ, – не Тихий океан! Ступай, ступай вперед – скоро привыкнешь.

Наверное, мы смешно смотрелись со стороны, когда шагали вот так по воде, по мокрому песку, пытаясь удержать равновесие и при этом петь и играть на музыкальных инструментах. Но люди явно нам симпатизировали: они выходили из воды, уступали дорогу и подбадривали нас. Какие-то женщины даже встали и захлопали, скандируя «Браво! Браво!»

Тут на противоположной стороне пляжа показалась большая группа христиан. Они шли по направлению к нам с гитарами и своими хоругвями и пели славу Иисусу Христу! Я был поражен. За все годы харинам на пляжах Балтийского моря никогда еще я не видел поющих, подобно нам, христиан. Когда они поравнялись с нами, я улыбнулся, но шедший рядом со мной преданный высказался пренебрежительно.

– Нет-нет, – сказал я. – не говори так. Чем отличается их деятельность от нашей? Ничем. И та, и другая во славу Господа. И еще, говорится: «Подражание – высшая форма лести».

Улыбаясь, я помахал нескольким монахиням, сопровождавшим процессию поющих – они улыбнулись и помахали в ответ. На преданного рядом со мной это не произвело особого впечатления. Я посмотрел на него и процитировал слова Альберта Швейцера: «Этот мир не принадлежит тебе одному. Здесь живут и твои братья».

Дальше по берегу, когда я остановил процессию киртана, человек двадцать отдыхающих спонтанно присоединились к нам и стали танцевать. Такое происходит каждый раз. Я не перестаю удивляться тому, с каким самозабвением танцуют с нами люди на польских пляжах. Самое логичное тому объяснение – это мгновенно очищающая сила святых имен. Святые имена столь могущественны, что тотчас превращают самое обыкновенное место в трансцендентную обитель.

 «И все благодатные реки – Шри Ганга, Сарасвати, Ямуна, Годавари – и все места святые есть там, где возглашают катху о Бхагаване**, о непогрешимом, Ачьюте».

[ Шрила Рупа Госвами, Падьявали, текст 44 ]

Киртан уже снижал обороты, и я обратил внимание на распространительницу книг, которая предлагала «Бхагавад-гиту» семейной паре в нескольких метрах от меня. Увы, книга их не заинтересовала, но тут одна из их дочерей, девушка лет шестнадцати, выхватила ее и крепко прижала к груди. Когда мать попыталась отобрать книгу у дочери, та принялась отбиваться и гримасничать. Она явно хотела получить ее. Посовещавшись с мужем, женщина, в конце концов, купила ей книгу. Как только мы тронулись дальше, я  поинтересовался у преданной, продавшей книгу:

– Что это там было?

– Родители не заинтересовались, а вот девушка – да, – ответила та. – Ее поразили картинки в «Гите», и она прочла несколько стихов, пока я показывала их родителям. Я удивилась, когда она выхватила у меня книгу. Родители извинились, объяснив, что дочка глухонемая. Она не может слышать и говорить – но за такое короткое знакомство с книгой что-то в ней срезонировало, и она ни в какую не хотела с ней расставаться! Так что родители сдались и купили ей книгу.

Я оглянулся посмотреть на эту семью. Мама и папа купались в море – а дочь сидела на пляже, полностью погруженная в чтение «Гиты».

Наш трехчасовой киртан завершился, и видно было, что преданные устали. Не столько от того, что шагали по мягкому песку, по воде, сколько от двадцати четырех предыдущих харинам и двадцати четырех фестивалей!

Когда мы вернулись на территорию фестиваля раньше обычного, Нандини подошла ко мне, явно чувствуя облегчение.

– Шрила Гурудева, вас уже ждут гости. Вот, ушли с пляжа, зашли в отели, переоделись и уже здесь. – Она показала рукой на небольшую группу людей на скамейках перед сценой.

Я замешкался на мгновение, подумав:  «А я ведь устал». Но потом напомнил себе, что эти люди ищут общения с преданными, и сомнения улетучились.

– Хорошо, дай мне десять минут. Нет грешникам покоя*, – пошутил я.

– Каким грешникам? – не поняла Нандини.

– Неважно, – ответил я. – Вернусь через десять минут.

Я пошел в тенистое местечко подальше от палаток и прилег на траву. Спустя десять минут, освежив холодной водой лицо, отправился к тем людям, что хотели со мной поговорить.

– Здравствуйте, меня зовут Кинга, – сказала девушка двадцати с небольшим лет. – Могли бы подписать мне «Бхагавад-гиту»? Купила ее сегодня на пляже.

– Конечно, – отвечаю. – Ты первый раз на нашем фестивале?

– Да, – говорит она. – Но я всё о вас знаю.

– Правда? – слегка удивился я. – И как же ты всё о нас узнала?

– Нет, я не имела в виду, что всё знаю обо всем этом, – произнесла она, обводя рукой фестивальное поле. – Я имела в виду, я знаю всё о ВАС, – и она показала на меня.

Я озадачился.

– Знаешь всё обо мне?

– Да, – сказала она. – Два года тому назад я была в глубокой депрессии. Ходила к профессиональным психологам, но безрезультатно – я погружалась всё глубже и глубже. Однажды ночью, отчаявшись, я набрала в поисковике слово «счастье». Можете себе представить, сколько выпало разных ссылок! Решив рискнуть, я кликнула на ту, что гласила «Повторяй Харе Кришна и будь счастлив», и она привела меня к Движению Харе Кришна. Спустя полчаса я уже пролистывала вашу страничку на Фейсбуке. Не спала всю ночь, читала ваши посты, смотрела фотоальбомы и видео. То, как вы пели Харе Кришна, подействовало на меня успокаивающе. Через несколько дней я уже не могла без этой песни заснуть.

И я многое узнала о вашем духовном учителе, Свами Прабхупаде. Когда я прочла о том, через сколько трудностей он прошел, чтобы принести учение Кришны на Запад, то все мои проблемы показались мне такими пустяковыми. Я начала повторять Харе Кришна и читать книги Харе Кришна он-лайн. Постепенно депрессия прошла, и сейчас я всё время чувствую себя счастливой. Врачи даже поверить не могут. И я не пропускаю ни одного вашего поста на Фейсбуке.

В общем, я сказала маме, что хотела бы встретиться с вами лично, и мы подгадали отпуска под ваш фестиваль. Мне так не терпится, чтобы он поскорее начался. Когда вы будете петь?

– Ближе к концу представления, – сказал я, немного смущенный, протягивая ей подписанный экземпляр «Бхагавад-гиты».

– Вы не представляете, как много вы значите для меня, – сказала она. – Если бы не вы, то я, наверное, была бы уже мертва.

Я онемел. Только лишь кивнул и помолился Шриле Прабхупаде о том, чтобы быть его достойным представителем.

Следующей была женщина, которая показалась мне знакомой. Рядом с ней был ее муж.

– Очень рада снова вас видеть! – сказала она, энергично пожимая мне руку. – Вы меня помните? Два дня назад, в Ревале, после лекции вы подарили мне свою гирлянду. И еще «Бхагавад-гиту».

– Ах, да, – ответил я. – Помню. Я всегда после выступления отдаю гирлянду и «Бхагавад-гиту» кому-нибудь из зрителей.

– Честно сказать, – продолжала она, – мне было совсем не интересно. Я толком и не слушала вашу речь, ждала следующего номера программы. Но меня тронула ваша доброта, и вчера я взяла с собой книгу на пляж. Короче говоря, я не могла от нее оторваться, читала и вчера, и сегодня весь день напролет. В ней все настолько логично. Сегодня притащила сюда своего мужа. Он инженер-химик, и я уверена, что он поймет вашу философию. Хотя в книге говорится, что для осознания этих вещей нужна помощь духовного учителя.

– Вы быстро схватываете, – сказал я с улыбкой, подписывая экземпляр «Бхагавад-гиты», данный ей два дня назад.

– Дома поставим эту книгу рядом с Библией, – сказала она.

«Какое соседство», – подумал я.

Следующей была статная, хорошо одетая дама. Она подошла вместе с дочерью и протянула мне старую зачитанную «Бхагавад-гиту».

– Добро пожаловать на фестиваль, – сказал я, кивнув.

– Спасибо, – ответила она. – Мы приходим на фестиваль уже шестнадцать лет. Дочке было два годика, когда пришли впервые.

– Да, мы его любим, – сказала девушка. – У нас по всему дому фотографии с фестиваля. Все время крутим вашу музыку и «Бхагавад-гиту» читаем. Принесли ее сегодня вам подписать. Раньше приходили с бабушкой, но вот уже три года она не может, совсем старенькая стала.

– О, жаль это слышать, – посочувствовал я.

– Нет-нет, все в порядке, – сказала дама. – Мы звоним ей и, пока сидим и смотрим программу, держим телефон повыше, чтобы звук был четче. Она полностью прослушала все представления за те годы, что не смогла прийти.

– Мы с мамой меняемся, держим телефон по очереди, а то шоу длится пять часов, и руки затекают, – сказала дочка, смеясь. – Больше всего бабушка любит ваше пение в конце. Мы многие ваши песни записали. Бабуля не уснет, не послушав, как вы поете!

Подписав еще пару книг, я отправился к фургону освежиться и подготовиться к фестивалю. Шагая, я прокручивал в уме радостные утренние мысли.

«А ведь и правда всё хорошо складывается», – решил я.

И в тот же миг одна девушка-преданная бросилась бежать ко мне, крича в истерике:

– Гурудева, Гурудева! Мне позвонили из дома, мама только что умерла! От внезапного сердечного приступа!

Она рухнула передо мной, подбежали ее подруги и стали ее успокаивать. Я вспомнил пророческие слова Шрилы Прабхупады: «Всё, что угодно, может случиться, когда угодно».

В такие моменты можно лишь предложить слова утешения скорбящему. Не время это для философии.

– Простите, что плачу, – сказала девушка.

– Плачь, плачь, – ответил я. – Мы всё понимаем. И мы здесь для тебя.

Спустя десять минут она попросила:

– Гурудева, пожалуйста, скажите мне какие-нибудь мудрые слова.

Я процитировал Библию:

«Всему своё время, и время всякой вещи под небом:

Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное;

Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить;

Время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать».

[ Экклезиаст 3:1 ]


Какое-то время я мягко говорил с ней, поясняя слова Экклезиаста, и она мало-помалу успокоилась.

– Можно рассказать вам мамину историю? – спросила она.

– Да, расскажи, – ответил я.

– Двадцать лет тому назад мама работала в аэропорту Екатеринбурга, в России. Как-то вы прилетели из Москвы, вас встречала целая толпа преданных. Вам надели прекрасную благоухающую цветочную гирлянду – она доходила вам до колен. Преданные сопровождали вас к выходу из терминала. А мама никогда раньше не видела их и стояла у дверей офиса, восхищенная. Заметив ее, вы подошли и надели ей гирлянду. Потом пошли, как ни в чем не бывало, дальше с группой киртана.

Этот ваш жест тронул маму до глубины души. Так что гирлянда все это время висела у нее в офисе, пока в прошлом году мама не вышла на пенсию. Я, помнится, видела эту гирлянду всякий раз, когда приходила к ней на работу. И она рассказывала мне эту историю снова и снова. Три года тому назад я стала интересоваться сознанием Кришны, начала ходить в наш храм. Мама хорошо относилась к преданным, но меня отпускала как-то неохотно. В какой-то момент даже отговорила бывать в храме слишком часто.

В прошлом году вы приехали в Екатеринбург на Ратха-ятру. Тогда я обратилась к вам с просьбой стать вашей ученицей. Вы милостиво согласились и спросили, поддерживает ли мама мой выбор. Я объяснила вам, что ее немного тревожит эта идея, и рассказала ту историю, как вы дали ей гирлянду в аэропорту двадцать лет тому назад. Ваши глаза засияли и вы сказали: «У меня есть одна идея!». Вы присели и написали маме нежнейшее письмо, прося ее не беспокоиться, потому что жизнь в сознании Кришны – это самая желательная вещь для молодежи.  Вы пообещали ей, что будете приглядывать за мной и защищать. Отдав мне письмо, вы опять сняли с себя большую цветочную гирлянду и попросили передать маме вместе с письмом.

Придя вечером домой, я первым делом протянула маме письмо. Она читала его, и по щекам у нее катились слезы. Когда она закончила, я отдала ей гирлянду, и тут она уже не могла сдержать рыданий. После этого все изменилось. Она не только поощряла мою практику сознания Кришны, она сама увлеклась. Стала постоянно ходить в храм помогать на кухне и не раз давала деньги на разные храмовые проекты. Все преданные любили ее, и она любила их всех.

А сегодня рано утром у нее случился сердечный приступ. Скорая забрала ее в больницу. Мама попросила преданных приехать, побыть рядом с ней. Она оставила тело несколько часов назад, и много преданных вокруг нее сладко пели святые имена Кришны. Такой благоприятный уход. Как же мне мамы не хватает!

Она вновь разрыдалась.

– С твоей мамой будет все в порядке, – сказал я. – Она услышала безупречное послание о том, как выйти за пределы этого мира рождения и смерти, – то же самое, которое мы пытаемся донести до людей нашими фестивалями. Будь уверена: Кришна постепенно приведет ее обратно к Себе домой.



«Своим извечным состраданием Господь Чайтанья вернул людей обратно к жизни и милостью святых имен дал пересечь бездонный океан века раздоров. Так, милостью золотых лун Хари и Вайшнавов весть об именах Кришны из уст в уста передавалась».

[ Сарвабхаума Бхаттачарья, Сушлока-шатакам, текст 46 ]





* цитата из книги пророка Исайи (прим. перев.)

** катха – разговоры, обсуждение тем, связанных с Бхагаваном, Верховной Личностью Бога (прим. ред.)

на англ. http://www.dandavats.com/?p=49214

, ,

I Shall Not Pass This Way Again / Ведь не пройти той же дорогой дважды

Том 14, глава 13

23 июля 2017, Польша

Я знаю, что пружина моих биологических часов постепенно раскручивается. Бесполезно это отрицать. Это реальность. Мало того, что мне уже под семьдесят – я перенес две смертельные схватки с раком. Вероятность рецидива остается, и я ценю каждое мгновение на вес золота. Годы, что я провел, тренируясь в сознании Кришны, подготовили меня к приходу старости и болезней и приучили не скорбеть по их поводу. Более того, симптомы старости стали для меня мощным стимулом улучшать качество воспевания – главной деятельности в сознании Кришны – как в личной садхане, так и на людях. Как никогда прежде я осознаю, насколько мне повезло служить миссии моего духовного учителя и, как следствие, замечаю за собой, что, повторяя джапу, сосредотачиваю на каждом слоге маха-мантры все свое внимание. Я также вкладываю свое сердце и душу в воспевание на улицах разных городов по миру.

Десятилетия сменяют друг друга – и с ними приходит ощущение безотлагательности. Количество лет, которое мне осталось прожить, скорее всего, будет числом однозначным, а не двузначным. Так что каждое утро, просыпаясь, я благодарю Шрилу Прабхупаду за возможность представлять – и преданным, которых я обучаю, и людям, которых встречаю –  нашу величайшую* преемственность духовных учителей.

Мы отправились рекламировать шестую по счету фестивальную программу (в городе Мендзыздрое на Балтийском побережье Польши), и я с радостью присоединился к поющей группе харинамы. Пока ответственная за монтаж сцены и тентов команда устанавливала их на лужайке главного городского парка, всего в нескольких метрах от переполненного пляжа – семьдесят преданных стали спускаться к песку. Мы прошли мимо троих одетых в черные кожаные куртки потертых мужчин с татуировками, слезавших со своих мотоциклов. Один из них сделал в нашу сторону угрожающий жест и непристойно выругался, двое других прошлись немного за харинамой, издеваясь над нами.

– Не смотрите в их сторону, – сказал я преданным. – Просто продолжайте идти. Ничто и никто не в праве ослабить наш энтузиазм.

Спустившись на пляж, мы стали петь, танцевать и раздавать красочные приглашения. Как всегда, люди были счастливы видеть нас, улыбались и махали в ответ. Было очевидно, что многие из них бывали на наших фестивали раньше.

Одна девчушка, когда мы проходили мимо, подскочила с места и взволнованно спросила свою маму:

– Мамочка, если я заговорю с ними, они меня поймут?

– С ними надо говорить на Харе Кришна, – отвечает мама.

– Это как на французском или немецком? – спрашивает девочка.

– Совершенно верно, – серьезно говорит мама. – Придется тебе учить Харе Кришна.

Наша процессия шла по многолюдному пляжу, и тысячи приглашений разлетались направо и налево. Большинство людей брали их, улыбаясь или обмениваясь с нами рукопожатиями, но одна женщина сердито прикрикнула на своего сына, когда тот взял пригласительный.

– Дай мне сюда! –  вскрикнула она. – Это опасные люди.

– Опасные? – переспросил он недоуменно, отводя от нее приглашение подальше. – Они красиво одеты, они поют и танцуют, они улыбаются и приветствуют всех. Что это в них опасного?

– Опасные и все тут! – громко заявила мать. – Все это знают.

– Да все машут им в ответ, – сказал мальчик, – и все улыбаются. Вон кто-то книги у них покупает. Вроде никто не считает их опасными, кроме тебя.

– Ты должен меня слушать! – прикрикнула она. – Выкинь в море.

– Эх, мама.., – протянул мальчик и покачал головой. Она отвернулась. Он улыбнулся мне и сунул приглашение в карман.

Мы шли по пляжу и пели уже около часа. В одном из самых переполненных мест остановились. Я немного рассказал собравшимся вокруг людям о фестивале, а также объяснил, почему мы поем. Они внимательно слушали, хлопали, где надо, и одобрительно кивали. Я подумал: «В древней Индии набожные люди пошли бы в храм или ашрам, чтобы услышать ведическое знание из уст садху или священнослужителя. А я тут в Восточной Европе посреди пляжа делюсь той же самой Абсолютной Истиной с загорающими людьми в купальных костюмах, многие из которых при этом держат банку пива. И они еще аплодируют и соглашаются со многими моими словами! Невероятная милость Шри Чайтаньи Махапрабху».

Я закончил говорить, и несколько преданных пошли в толпу, предлагая книги Шрилы Прабхупады.  Я улыбался, глядя на заинтересованных людей, приобретавших наши книги. Киртан и философия тронули их сердца. Отметил одну женщину в окружении по меньшей мере шестерых детей. Она сомневалась, покупать ей книгу или нет и, в конце концов, помотала головой. Мы двинулись дальше.

Полчаса спустя один из ее сыновей догнал нас.

– Мама все-таки решила купить книгу, – выговорил он, запыхавшись. – Вот деньги.

Он взял «Бхагавад-гиту» и, все еще пытаясь отдышаться, продолжил:

– Мама сказала, что вы ушли слишком далеко, и если бы один из нас даже побежал, то не догнал бы вас. Мы так боялись вас упустить, что…

Он показал рукой на пляж. Его братья и сестры выстроились метрах в пятидесяти друг от друга, как эстафетная команда.

– Вот как она хочет эту книгу! – пояснив, он побежал и передал книгу брату, который, в свою очередь, пробежал следующие пятьдесят метров и отдал книгу сестре. Девочка растворилась в толпе, и явно нашла там следующего своего брата или сестру, а первые двое братьев шли обратно по берегу уже не спеша.

Мы пели на протяжении уже нескольких часов. Преданные подпрыгивали и кружились между людьми, пока те купались, загорали и ели мороженое. Одни преданные размахивали цветными флагами и вымпелами, другие раздавали вкусное печенье. Все находившиеся в пределах слышимости киртана восхищенно смотрели на нас. И тут я увидел троих байкеров. Скинув свои кожаные одежды, они расслаблялись на песочке в плавках.

«О-о, – подумал я. – Приближаются проблемы».

Но к моему изумлению, и они стали танцевать с нами, смеясь и пытаясь повторить мантру. Я, было, решил, что они издеваются, но нет, они явно сами получали от этого удовольствие. Ведущий киртана хотел было уже закончить петь, но я прокричал ему на ухо: «Продолжай! Не останавливайся!» Он посмотрел на меня вопросительно, будто говоря: «Да я совсем выдохся!» Он вел киртан уже более двух часов.

Я покачал головой:

– Продолжай, пока не скажу остановиться.

Святые имена растопили сердца мужчин, которые совсем недавно вели себя так непочтительно. Они всё танцевали – а я улыбался всё шире и шире. Наконец, они повалились от изнеможения на песок, и я показал жестом в равной степени уставшему ведущему киртана, что он может остановиться. Мы пошли дальше, и когда я оглянулся, то один из байкеров улыбнулся и поднял вверх большой палец в знак одобрения. Мне же вспомнился один из моих любимых стихов, написанных Сарвабхаумой Бхаттачарьей:

 «C тех пор как Гауранга, сама святая форма любви к Шри Кришне, стал раздавать Свои дары из премы**, все –  грешники, аскеты, пьяницы, бандиты, негодяи, воры – вдруг стали столь признательны Ему, что отвергли наслажденье чувств, как будто это яд смертельный, и в опьяненьи громко пели святые имена Шри Кришны, пока без сил не потонули в волнах океана Кришна-премы». [ Сушлока-шатакам, текст 49 ]

Когда мы вернулись на территорию фестиваля, команда монтажников наносила последние штрихи на сцене и в тентах. Группа харинамы с трудом нашла время, чтобы успеть почтить прасадам, пока места у сцены не начали заполняться зрителями. Я видел, как преданные торопились приступить к своему служению.

«Они настоящие бойцы, – думал я. – Ежедневно на харинаме по пять часов, потом еще пять часов служения на фестивале: и на сцене, и в ресторане, и на выставках. И так два месяца без остановки. Освобождение им гарантировано!»

джалпанти хари намани

чайтанйа гьяна рупатах

бхаджанти ваишнаван йе ту

те гаччханти харех падам

«Кто воспевают имена Хари, при этом постигая знанье и следуя порядкам, что передал Чайтанья, а также те, кто поклоняются Вайшнавам – те непременно вступят в обитель Шри Хари». [ «Сушлока-шатакам», текст 80]

Лишь только я присел посмотреть первую часть представления на сцене, как на территорию на велосипеде въехал молодой человек. Попетляв какое-то время среди толпы, он остановился напротив меня.

– Учитель, учитель, – обратился  он, – я вернулся! Проехал двести километров, чтобы попасть сюда. Вы же меня помните?

– Помню, – сказал я, улыбнувшись. – Мы встречаемся на этом самом месте в этом городе каждое лето.

– Точно, – ответил он. – Вы же знаете, почему я приезжаю. Один вечер, проведенный с вами, помогает мне весь оставшийся год. Серьезно. Представление, пение, ваши счастливые улыбающиеся лица – этого достаточно для того, чтобы у меня появились силы перенести все испытания жизни. Потому что я знаю – всеблагой Господь со мной.

– Удивительно, – сказал я.

– А вы не забыли, – с хитрецой произнес он, – об очередной вашей особой ежегодной милости ко мне, учитель?

Мне пришлось напрячься.

– Об угощении! – воскликнул он. – Я ведь человек бедный, потому и на велосипеде. Не могу купить даже билет на автобус! Представьте, как я голоден.

Улыбнувшись и взяв его за руку, я отравился с ним в ресторан.

– Этому моему другу я лично разрешаю есть всё, что он хочет и сколько хочет, – сказал я преданной на кассе.

На другой стороне ресторанной палатки я увидел крупного мужчину со шрамами и синяками на лице. И узнал в нем еще одного необычного ветерана наших фестивалей.

Подойдя поближе, тот сказал:

– Я месяцами жду возможности поговорить с вами, на календаре подсчитываю, сколько же осталось до приезда фестиваля в город. Жизнь у меня все такая же трудная, едва свожу концы с концами. Стараюсь следовать вашему совету отнестись более серьезно к духовной жизни, но в последнее время дела идут совсем плохо. Только и думаю, что о своих бедах. Знаете, они ведь конфисковали мой дом.

Он разрыдался.

– Давайте поговорим на свежем воздухе, – предложил я.

– Такая вот жизнь… ни жене, ни детям не в радость, – сказал он, когда мы вышли из ресторана. – Сплошная борьба за существование. В один прекрасный день я сдался. Решил повеситься на дереве у дороги, да проезжавший мимо мотоциклист остановился и перерезал веревку.

– Жаль это слышать, – сказал я. – Помните, что я говорил вам в прошлом году?

– Да, помню, – тихо ответил он. – Вы говорили, что все мы страдаем или наслаждаемся из-за своих прошлых дел. И что мы должны переносить печали и радости так же, как терпим смену времен года.

– Да, – сказал я.

– Еще что в трудные времена надо искать прибежище у Бога. И если жена у меня набожная католичка, я должен ходить с ней в церковь и просить Бога о руководстве.

– И вы это делаете? – спросил я.

– Вообще-то, нет, – ответил он, сконфузившись.

– Но если вы не слушаете  моего совета, что я могу поделать? – спросил я. – Это в ваших собственных интересах.

– Да, – сказал он. – Пришло время стать серьезным и делать, что вы говорите. Я обещаю начать ходить в костел. Еще раз, как звучит молитва, которую вы тогда сказали мне повторять?

Я написал Харе Кришна мантру и отдал ему.

– Это имена Бога, – сказал я. – Самая могущественная молитва для нашей эпохи.

– А это ничего, если я буду произносить их в костеле? – спросил он.

– Почему бы нет, – ответил я. – Это воззвание к Господу всех религий.

Когда мы прощались, он протянул мне пачку злотых.

– Я не могу их взять, – сказал я.

– Нет, пожалуйста! – настаивал он. – Я зарабатываю их по выходным в кулачных боях. Отсюда у меня все эти синяки и шрамы. Каждый год откладываю часть денег для вас. Прошу, пожалуйста, возьмите.

Я взял деньги с намерением передать их на распространение книг Шрилы Прабхупады.

Подошло время моей лекции. Я отправился к сцене, и сердце мое было полностью удовлетворено еще одним днем служения Господу.


«Мне бы хотелось пройти по миру лишь однажды. Поэтому буду делать прямо сейчас все то хорошее, что только могу и выкажу любому встречному всю доброту, что только могу выказать. Да не отложу я ничего и не пренебрегу ничем, ведь не пройти той же дорогой дважды».

[ Стивен Греллет, миссионер-квакер (1773-1855) ]


* в оригинале «our august succession» – «нашу августейшую преемственность» (прим. ред.)

** према (санскр.) – любовь к Кришне (прим. ред.)