Возвращение в город

,

Том 14, глава 10
27 августа 2016

Из года в год предметом нашей особой гордости были летние фестивали в Колобжеге, одном из крупнейших популярных туристических мест на Балтийском побережье Польши. Были времена, когда мы боролись за разрешение проводить здесь свои программы, однако с годами разошлась молва, что наши мероприятия высокопрофессиональны, несут культуру, развлекают. В городе к нам стали относиться теплее и даже специально выделять дни для проведения нашего фестиваля.

К сожалению, в прошлом году в Колобжеге нас не было, так как город реконструировал береговую линию, на которой наши программы и проходили прошлые двадцать семь лет. Мы предвкушали «большое возвращение» в этом году, однако были разочарованы, узнав, что на обновленную территорию не въехать полуприцепу, который превращается в ту огромную сцену, на которой проходит наше шоу.

Нандини даси, как всегда, полная решимости, встретилась с мэром Колобжега, чтобы обсудить другие варианты мест.

– Как бы нам ни хотелось вас принять, подходящей уличной площадки для мероприятий вашего масштаба у нас нет, – сказал мэр Нандини.

– А как насчет площади у маяка в конце набережной? – предложила Нандини. – Там ежедневно собираются тысячи людей, чтобы посмотреть на выходящие в море корабли. Это было бы идеально.

Мэр покачал головой.

– Этот участок за всю историю города никогда ни подо что не предоставлялся, – сказал он. – Там своя атмосфера, и мы не хотели бы ее разбавлять. Кроме того, эта площадь находится под юрисдикцией начальника порта. Он никогда не согласится: это помешает его каждодневной работе – безопасному выведению и приему кораблей.

– Но пан мэр, у нас же не коммерческое предприятие. Мы проводим свой фестиваль, чтобы знакомить людей с привлекательной культурой Индии и тем позитивным духовным посланием, что может помочь им в жизни.

– Знаю, знаю, – отвечает мэр. – Я бывал у вас много раз и знаком с отличной организацией вашего фестиваля; как ни посмотри, это главное событие лета в Колобжеге.

Замолчав, он задумался.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Если получите разрешение начальника порта, городской совет вас вернет. Но учтите, убедить его будет не просто.

Когда Нандини приехала к маяку, большая мощеная площадь около него кишела тысячами туристов. «Было бы идеально для фестиваля», – думала Нандини. Но как только она спросила секретаря, можно ли поговорить с начальником, он сам вышел из кабинета и остановил ее, не дав сказать ни слова.

– Нет-нет-нет! Разрешение на проведение вашего мероприятия в этих владениях я вам не выдам. Они под моей юрисдикцией, и я этот вопрос даже рассматривать не буду.

– Но как вы поняли, о чем я собиралась поговорить? – сказала Нандини.

– Я слышал, что вам отказали с набережной, – ответил он. – Я ждал, что вы придете сюда, и я вам дал ответ. Дальше разговаривать об этом нет смысла.

– Пан начальник, – сказала Нандини, – мы ведь проводим свой фестиваль в вашем городе почти тридцать лет. Это уже местная традиция. Это не какое-то проходящее мероприятие. Оно привносит в Колобжег краски, радость, праздник и самое главное – несет глубокое духовное послание. И посол Индии в Польше, г-н Аджай Бисария, обещал приехать, если вы дадите нам разрешение…

– Так, хватит, – сказал капитан.

Несколько мгновений он смотрел в окно, на разбивающиеся о камни волны.

– Хорошо. Разрешаю вам провести фестиваль около маяка. Я много раз за эти годы бывал у вас и, говоря по правде, я верю во все, чего вы придерживаетесь. А теперь ступайте!

Нандини поспешила покинуть офис как можно скорее и достала телефон.

– Гурудева, мы получили разрешение на фестиваль в Колобжеге, – произнесла она, когда я ответил на ее звонок. Она явно была на грани слез.

– Поразительно, – сказал я. – Как ты убедила их пустить нас на набережную?

– Не на набережную, – сказала она. – Нам позволили использовать маяк.

– Маяк! – вскричал я. – Нет ничего невозможного, если Кришна этого хочет.

На следующий день 100 преданных на двух больших автобусах выехали с нашей базы, чтобы начать подготовку к фестивалю.

– Скорее! – торопил я водителя автобуса.

– До вашего мероприятия еще два дня. Куда спешить? – удивлялся он.

– Каждая минута на счету, – ответил я. – Не теряй их.

Наша группа харинамы, вовсю расцвеченная флагами, флажками и даже надувными шариками, начала петь и танцевать по пляжу – и люди нас заметили. Трое детей в воде стали, подпрыгивая, размахивать руками, чтобы привлечь внимание родителей:

– Мам! Пап! – кричали они. – Возьмите приглашения!

Дальше по пляжу я заметил плачущую женщину.

– Выглядит расстроенной, – говорю одной преданной. – Могла бы пойти спросить ее, что случилось?

Она вернулась, улыбаясь.

– Она извиняется, что доставила нам беспокойство. В прошлом году мы не приехали, так что она не знала, вернемся ли мы еще когда-нибудь. Она плачет от счастья, что фестиваль вернулся в город.

Краем глаза я заметил мужчину, сердито что-то выговаривающего преданному.

– Что происходит? – спрашиваю.

Преданный говорит:

– Джентльмен гневается…

Мужчина звучно прерывает его:

– Почему вы не приезжали в прошлом году?

Вокруг стали собираться люди, заинтересовавшись явным конфликтом.

– Простите? – вмешался я, все еще не понимая причину его недовольства.

– Почему вас не было в прошлом году? – повторил он. – У меня дети весь год ждут вашего фестиваля, чтобы приехать сюда летом. Вы их подвели. Они очень расстроились. Вы должны быть более последовательны и ответственны перед обществом.

Многие из собравшихся согласно закивали.

– Мне очень жаль, сэр, – сказал я. Говорил я громко, чтобы все вокруг могли слышать. – Это зависело не от нас; в городе шли работы на той территории, где мы обычно проводим фестиваль. Но через два дня мы устраиваем фестиваль у маяка.

Мужчина выглядел удивленным.

– У маяка? – переспросил он более спокойно. – Город разрешил вам провести там фестиваль?

– Ну да, а конкретнее – начальник порта, – сказал я.

– О, так это отлично! – воскликнул он. – Мы с семьей придем.

Собравшиеся рассеялись, а я покачал головой. «В прежние времена люди возмущались, когда мы появлялись в городе. Теперь они возмущаются, что мы не приезжаем! Верный знак, что движение прогрессирует».

В одном месте мы остановились, чтобы провести киртан и, как всегда, собралась большая группа загорающих. Многие из них вскоре уже танцевали с нами.

– Хотите услышать мое мнение об этом пении и танцах? – спросил у меня какой-то хорошо одетый джентльмен.

– Конечно, – ответил я. – Всегда интересно узнать, как публика оценивает наши успехи.

– Мое мнение, – сказал он с важным видом, – что эти пение и танцы имеют все шансы объединить все религии мира.

Преисполненные счастья воспевание и танцы закончились, и я обратил внимание на одну женщину, которая присоединилась к киртану, как только мы прибыли. Сияя, она переступала вперед-назад и, взяв за руки двух девушек-преданных, громко пела. Потом зашла в круг преданных и стала танцевать одна, воздев руки к небу. Она была с нами уже больше часа.

– А вам, как я смотрю, действительно все это нравится, – сказал я ей, когда группа киртана отправилась дальше по пляжу.

– О да, – отвечала она. – Я вас, и правда, люблю.

И затем подмигнула:

– Но помните: Иисус – вот единственный путь.

Дальше по пляжу ко мне подошел мужчина.

– Харе, Кришна и Рама, – говорит. – Вот! Я это сказал! Человек получает благо, даже один раз в жизни произнеся эти слова. Я это где-то прочел… Пока!

Сразу вслед за ним подошла женщина с Бхагавад-гитой в руках.

– Девушка, которая мне это продала, сказала, что вы подпишете.

– Да, конечно, – говорю. Когда я протягивал книгу ей обратно, она произнесла:

– Наконец-то есть что почитать, кроме Библии.

– О, но Библия также очень важное Писание, – говорю.

– Это так, – согласилась она. – Только вот ответы на все свои духовные вопросы я получила сегодня утром, когда пролистала несколько страничек этой книги.

После четырех часов мы завершили харинаму и вернулись к месту фестиваля, чтобы подготовиться к приему той массы народа, что должна была прийти. На дорожке меня окликнул мужчина:

– Индрадьюмна Свами… вы меня помните?

– Прошу прощения, – извинился я. – Не припоминаю ваше лицо.

– Вы должны помнить, – сказал он. – Мы с вами встречались на этой набережной в 1987. И минут десять очень интересно дискутировали. Это настолько изменило мою жизнь в лучшую сторону…

Чувство вины немного отпустило: встреча состоялась пятнадцать лет тому назад.

– Я в тот день купил вашу кассету с киртаном «Пада камалам», – продолжал он. – Я все еще слушаю ее каждый день по дороге на работу. Мои дети не засыпают без нее. Я просто хотел поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня и моей семьи.

– Это был всего лишь короткий разговор, – сказал я.

– Но этого хватило, – ответил он. – Даже более чем.

Фестивальная площадка уже была полна людьми, сидящими на скамьях перед главной сценой.

– До представления же еще добрых два часа, – сказал я скептически Гуру Крипа дасу.

– Думаю, это от того, что в прошлом году фестиваля не было: они хотят быть уверены, что ничего не пропустят в этом, – ответил он.

На фоне красивого порта и возвышающегося позади нас маяка фестиваль смотрелся особенно привлекательно. Все больше и больше народа проходило через ворота, и я воспользовался возможностью расспросить их, почему они пришли.

– Несколько лет тому назад я купила на одном вашем фестивале четки, – ответила одна женщина. – И использовала их дома для декора. Но мне подсказали, что у них есть и более важное назначение, а потом однажды я увидела преданного, повторяющего на них. Вот, захватила их сегодня с собой, чтобы узнать, как на них повторять.

– Мои внуки никогда не были на вашем фестивале, – ответил пожилой человек на мой вопрос, почему он пришел. Он показал на четверых детей рядом с собой. – А я бывал не раз. Я уговорил их прийти, потому что здесь, на вашем фестивале, найдется что-то для каждого члена семьи.

Тут он повысил голос:

– А если им не понравится, вечером я всех отправлю домой, к родителям. Сказать по правде, я бы ни за что на свете не пропустил фестиваль. Особенно потому что в прошлом году вы не приезжали!

На середине программы начался дождь, но народ подготовился: зрители дружно защелкали зонтиками.

Когда подошло время моего выступления, я помолился Шриле Прабхупаде.

«Шрила Прабхупада, я никогда не просил вас ни о чем, кроме благословений, чтобы мои слова коснулись людских сердец. Все эти годы моей молитвой было: оставаться вашим представителем и говорить от вашего имени. Позвольте мне и в этот раз быть таким трансцендентным посредником».

Когда спустя сорок пять минут я спускался со сцены, внизу, как всегда, меня поджидала небольшая группа людей с Бхагавад-гитами для подписи.

– Я ученый-генетик, – представилась первая дама. Я посмотрел, книги у нее не было, и напрягся в ожидании дискуссии о науке и религии. Хотел бы я изъясняться на таком научном жаргоне, чтобы мои объяснения были для нее более приемлемы.

– Мне понравилось ваше выступление, – сказала она, и я вздохнул с облегчением. – Интересный у вас подход к науке и религии. И аргументы гораздо лучше, чем те стандартные, которые я обычно слышу, разговаривая с религиозными людьми. Откуда вы получили это знание?

– От своего духовного учителя, – с гордостью произнес я.

– Он был ученый? – спросила она.

– Нет, – отвечал я, – но он был представителем величайшего ученого.

– Величайшего ученого.., – повторила она. – Скажите мне. Кто это?

– Бог, – сказал я. – Тот, кто все это и создал.

– Ну об этом можно и поспорить, – произнесла она, вынимая Бхагавад-гиту из сумочки. – Но вы все же убедили меня купить эту книгу – чтобы искать дальше.

Когда я вернул ей книгу, она пожала мне руку:

– Ваша презентация была бы сильнее, если бы вы использовали немного научной терминологии.

– Я думал о том же самом, – ответил я с улыбкой.

– Шрила Гурудева, – сказал Матхуранатх дас, когда она отошла. – Я слушал вашу лекцию: ваши аргументы против мирских ученых были потрясающи.

– Ну, не надо пребывать в иллюзиях, – сказал я. – Если бы не Шрила Прабхупада, я бы все еще стриг лужайки в Университете Мичигана, не думая ни о науке, ни о религии.

Следующим в очереди был мужчина, держащий Гиту так крепко, что сначала я даже не смог ее забрать у него на подпись.

– Прошу прощения, – сказал он, отпуская книгу. – Всю свою жизнь я искал то знание, которым вы делились с нами сегодня вечером. И теперь, когда оно наконец-то у меня в руках, я воспротивился отпустить его хоть на мгновение. Поверить не могу. Наконец-то я его заполучил!

– Подпись займет одну минуту, – сказал я.

– Хорошо, – ответил он, – но пообещайте, что вернете.

Следующим в очереди был мужчина с раскидистыми усами. Пока я подписывал книгу, он стоял молча.

– Что вас вдохновило купить книгу? – сказал я, надеясь, что завяжется разговор.

– Я машинист поезда, – ответил он. – По долгу службы разъезжаю по всей Европе.

– Интересная профессия, – сказал я. – Дает вам возможность путешествовать, смотреть на мир.

– Она дает мне повод вопрошать о жизни и смерти, – отвечает он без тени улыбки.

– О, – говорю, – что вы имеете в виду?

– Я видел много людей, закончивших свою жизнь под поездом. Самоубийц. Каждый год четверо-пятеро бросаются мне под поезд или привязываются к рельсам. Я всегда чувствую вину, видя этих умерших. Это не сразу принимаешь. В последнее время это заставило меня задуматься, есть ли жизнь после смерти. То, что вы говорили о реинкарнации… мне это понятно. Я купил книгу, чтобы понять больше и так облегчить свои страхи и неуверенность.

«Легко понять, почему Шрила Прабхупада так настаивал на широком распространении своих книг, – подумал я. – Вне всяких сомнений, они облегчают страдания падших обусловленных душ».

Следующим подъехал мужчина в инвалидной коляске

– Откуда вы получили всё то знание, которое изложили в комментариях? – спросил он.

– Не я их писал, – отвечаю, хмыкнув. – Их написал мой духовный учитель.

– А, понимаю, – говорит он. – И если вы повторяете то же самое, то удостаиваетесь права говорить со сцены. В этом идея?

– Да, – отвечаю я.

– А если я обучаюсь этой науке и практикую ее, я могу делиться этим знанием с другими?

– Да, – говорю, – думаете заняться этим?

– Да, – отвечает он. – Я прикован к креслу и на многое не способен. Но ваша речь вдохновила меня попробовать расширить горизонты своей жизни… делиться этим знанием с другими.

Последний человек в очереди, очень прилично одетый, прождал довольно много времени. Когда я извинился за это, он улыбнулся.

– Без проблем, – сказал он. – Я хотел получить надпись-посвящение к этой книге, но хотел и сказать комплимент вашему фестивалю. Я уже довольно долгое время наблюдаю за ним, и вижу, он год от года развивается.

Отдавая ему книгу, я спросил, кто он по профессии. Это было любопытно – выглядел он весьма аристократично.

– Если я вам скажу, вы не поверите, – сказал он на полном серьезе. – Как не поверите и если скажу, кто я. Вы, может быть, даже в обморок упадете.

– Кто, я?

– Да, вы, – сказал он. – Но будьте уверены, что с моим влиянием многие в этой стране услышат о вашем фестивале и сами приедут оценить.

Он отошел, плотно заложив книгу под мышку, а я подумал о своем духовном учителе и взмолился ему.

«Шрила Прабхупада, всё это – лишь ваша милость. Вы организовали свое Международное Общество Сознания Кришны в 1966, пятьдесят лет тому назад, и в нем всё продолжаются чудеса, одно за другим. То, чему мы очевидцы в своих скромных попытках служить вам здесь, в Польше – лишь частичка великого всемирного феномена. Мы молимся о том дне, когда слава ваша будет собрана в восхитительную летопись – чтобы ее оценил весь мир, раз и навсегда».

**************************

«Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно,

то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг».

[ Библия, Иоанна 21:25 ]

на английском   http://www.dandavats.com/?p=30819

Те когти, точно молнии

, , , ,

Да защитят нас дарящие благо вскинутые когти
Всевышнего со львиным ликом – Нрисимхадева
в сопровождении Его супруги Лакшми.

Те когти точно молнии: искусны в разбиваньи на куски
надменных – размером с гору – предводителей
опьяненных толп мощных – что слоны – асуров (недругов Индры).

На те же когти медитируют собранья девов.
Их ясные умы сосредоточены на Нем, и оттого тьма тамаса рассеяна, насколько только видно,
и недруги внутри* разодраны на части.

[ «Шри Накха Стути» Шрилы Мадхавачарйи, текст 1 ]

* похоть, гнев и т.п.

“May the wide-spread and auspicious nails of the lion-faced God, Narasimha, Who is in the company of His consort Laxmi, protect us. His nails are like thunderbolts and are highly skilled in tearing asunder the lofty mountain-like heads of the herds of strong and intoxicated elephants in the form of demons; the foes of Indradev. His nails are also meditated upon by the groups of devas with their broad minds which are concentrated upon Him and from which the darkness of ignorance is driven away to a great distance and the internal enemies of lust, anger, etc. are torn in twain.”

[ Sri Nakha Stuti, by Srila Madhvacarya, text 1 ]

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=10206908070203222&set=a.3707173840886.2134384.1321748113&type=3&theater

Я мог бы делать это вечно

, , ,

Том 14, глава 9

Я заселился в тихую классную комнату школы, которая снова должна была стать базой нашего летнего фестивального тура. Стены были заставлены пробирками, микроскопами и разноцветными бутылками с растворами. Гуру Крипа дас, оглядев помещение, рассмеялся.

– Гурудева, вы последние пятнадцать лет каждое лето на три месяца останавливаетесь в этом кабинете. То есть, вы прожили в этой лабораторной целых четыре года! Вы когда-нибудь замечали мозг обезьяны в сосуде с формальдегидом?

– Ну конечно, – ответил я. – Но я старался не смотреть. Шрила Прабхупада как-то сказал: иногда проповедник живет во дворце, а иногда в обычной хижине. Но вот научной лаборатории он никогда не упоминал!

На следующее утро мы провели собрание с 250 преданными, которые присоединились к нам на летний тур. Было много новых лиц; большинство ветеранов прошлых лет в этом году не приехали: кто из-за работы, кто только что женился, кто по причине иных обязательств. Осматривая собравшихся, я вдруг понял, что из присутствующих преданных я оказался единственным, кто был на первом польском туре двадцать шесть лет тому назад.

Я приветствовал преданных и в своей речи попросил их на следующие три месяца полностью предаться движению санкиртаны Господа Чайтаньи. Я объяснял, что тур – уникальный тип фестиваля в миссии Шрилы Прабхупады. Праздники в храмах предоставляют возможность преданным насладиться киртанами, катхой и прасадом, а наша фестивальная программа – специально для непреданных. И это наша забота – создать такой фон, который дал бы им шанс пережить тот опыт киртана, лекций и прасада, которым наслаждаемся мы. Это означает жертвовать собой ради команды – и в награду увидеть, что кто-то еще стал счастлив, впервые соприкоснувшись с сознанием Кришны.

– Наш фестиваль – часть движения санкиртаны, – подытожил я, – и потому он часть игр Господа Чайтаньи наших дней. Когда Господь оставил планету, Его миссия осталась не завершена. Он Сам предсказал, что святые имена Кришны однажды станут слышны в каждом городе и деревне мира. Так что смотрите, не будут и в наши дни прямо среди нас случаться чудеса. Это поможет вам оставаться вдохновленными на протяжении всего нашего трехмесячного жертвоприношения.

– Вы имеете виду, посматривать, не начнут наши гости ходить по воде? – спросил один преданный.

– Другие чудеса, – ответил я с улыбкой. – Просто наблюдайте за переменами в сердцах тех людей, что придут на фестиваль. Вот где настоящее чудо. Получить реальный духовный опыт – очень необычная вещь в век Кали.

Преданным не пришлось ждать слишком долго, чтобы увидеть эти перемены в сердцах. На следующий день, лишь только группа харинамы, афиширующая первый фестиваль, ступила на переполненный пляж, какой-то джентльмен принялся вдохновенно нас фотографировать. Само по себе то, что он фотографировал, не было необычным; необычно было то, что он не мог остановиться. Сорок пять минут он следовал за нами, делая снимок за снимком: ярко одетых матаджи, преданных, играющих на мридангах и преданных, синхронно танцующих. В конце концов я подошел к нему.

– Сэр, отчего так много фото? – спрашиваю.

– Моя дочь недавно начала практиковаться в вашей вере, – ответил он, продолжая щелкать. – Она пыталась мне объяснить, я не очень-то понял ее выбор, и это ее весьма расстроило. Но когда я вас увидел – так много народу явно из разных стран и культур, счастливо поющих в унисон и танцующих всех вместе – то понял, что с вашим движением уж точно всё должно быть в порядке. Вот, делаю снимки, отправлю ей в знак моего одобрения.

Он пожал мне руку и, когда мы двинулись дальше, помахал вслед.

Несколькими минутами позже одна женщина дальше по пляжу, вскочив со своего полотенца, подошла ко мне.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, – сказала она. – Очень рады вас видеть! Как всегда, если вы появились в городе, значит, лето наконец-то пришло!

Вечером люди хлынули на нашу фестивальную площадку. Я смотрел, зачарованный: даже спустя двадцать шесть лет это зрелище все еще изумляло меня.

Я всё смотрел: одни зашедшие усаживались, чтобы насладиться непрерывным представлением на сцене, другие расходились между рестораном, магазинчиками, книжными прилавками, палатками с классами по йоге, с росписью на лицах и другими развлечениями.

«Вот они, драгоценнейшие моменты моей жизни, – думал я, начиная свой привычный обход территории фестиваля. Гуру Крипа и Матхуранатх держались по краям. – Столько усилий и планов надо объединить ради всего этого, но когда я вижу сотни и тысячи людей, наслаждающихся сознанием Кришны, то чувствую, что совершенно доволен».

Прогуливаясь, я заметил на границе территории женщину за двадцать. В лице ее сквозило уныние, в руках была большая корзина цветов.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Девять часов пытаюсь продать розы, – говорит она. – Проголодалась, устала, а продала только две. Босс меня убьет. И пока я тут такая расстроенная, на вашем фестивале все отлично проводят время. Я бы тоже зашла, да не могу. Я очень завишу от этой работы и не могу позволить себе не продать эти цветы.

– Сколько они стоят? – спрашиваю.

– Каждая по две злотых, – отвечает она.

– Я с вами заключу сделку, – говорю я. – Покупаю всю корзину, если вы обещаете зайти на фестиваль и остаться до самого конца.

Повисла долгая пауза. Она изумленно смотрела на меня распахнутыми глазами.

– В самом деле? – произнесла она наконец. – Вы не шутите?

– Вовсе нет, – ответил я. – Я попрошу кого-нибудь отвести вас в палатку моды, вы сможете подобрать сари на вечер. Потом можете разрисовать лицо красивыми цветочками, пойти в ресторан и бесплатно поесть. А потом просто садитесь в первый ряд и смотрите представление.

Пока я доставал 100 злотых и забирал цветы, на глаза ее навернулись слезы. Я передал цветы Матхуранатху:

– Пуджари днем искали хорошие для Божеств. Можем передать розы им.

Одна из преданных повела девушку-цветочницу к палаткам. Гуру Крипа повернулся ко мне.

– Гурудева, – говорит, – фестиваль-то бесплатный, а вы только что заплатили, чтобы девушка зашла. Необычно.

– На санскрите есть такая пословица, – сказал я. – Пхалена паричийате. Означает: судят по плодам. Посмотрим, что она будет делать в конце фестиваля.

Я продолжил прогулку по фестивальной площадке. На сцене вовсю шла новая театральная постановка «Вриндаван», аудитория была захвачена игрой тридцати двух актеров. Все шестнадцать тентов вокруг территории фестиваля были полны людьми, впитывающими разные аспекты Ведической культуры. В книжной палатке гости просматривали книги Шрилы Прабхупады и задавали вопросы преданным за прилавком. Какая-то пожилая женщина около кассы завершала свою покупку Бхагавад-гиты.

– Замечательная книга, – говорю я ей.

– О да, я знаю, – отвечает она. – Я уже несколько раз читала это издание. Каждый год прихожу на ваш фестиваль и приобретаю четыре-пять копий.

– Зачем? – спрашиваю я.

– Что ж, мне 85, и многие мои друзья стали уходить, – говорит она. – Когда это случается, я даю Бхагавад-гиту их родным, чтобы понимали, что такое смерть на самом деле… что душа перерождается.

«А вот и маленькое чудо, – сказал я сам себе. – Старушка никогда не жила в храме и формально не обучалась сознанию Кришны, а делится с другими мудростью Бхагавад-гиты Шрилы Прабхупады!»

Подошло мое время выходить на сцену и давать лекцию.

– Сколько уже таких лекций я провел? – спросил я Гуру Крипу.

– По меньшей мере, 108, – ответил он.

– Скорее, по меньшей мере 1008, если не два раза по столько, – ответил я.

Взяв Гиту, я поднялся на сцену и прошел вперед, сбоку была моя переводчица Мандакини даси. Юношей я стеснялся выступать на публике, однако, давая лекции по сознанию Кришны, страха я никогда не испытывал. Причина проста: совершенная, безупречная философия. Для того, кто ее изучает и живет по ней, эта философия привлекательна тем, что объясняет духовную жизнь логически, а также дает позитивную альтернативу для решения всех проблем – путем возвращения в духовный мир.

По окончании лекции я спустился по ступенькам вниз; небольшая группа людей с Бхагавад-гитами в руках ждали, чтобы я их подписал.

Первой подошла шестнадцатилетняя девушка, сказав, что это ее восьмой летний фестиваль.

– С самого первого мне очень понравилась ваша еда. Театральные постановки мне тоже нравятся. Я посмотрела всё, что вы показывали; больше всего мне нравится про Господа Раму. А сегодня слушала вашу лекцию, и до меня дошло, что наступило время изучать философию, так что я побежала в книжную палатку и купила Бхагавад-гиту.

Она смутилась и опустила взгляд.

– Простите, что у меня заняло восемь лет, чтобы придти к этому.

– Тут не в чем извиняться, – ответил я. – Процесс именно так и работает.

Подошли следующие две девушки с Бхагавад-гитами.

– Это для наших родителей, – сказала одна. – У нас в семье сейчас трудные времена. Послушав лекцию, мы поняли, что ваша философия решает множество проблем, так что надеемся, мудрость этой книги выведет нашу семью к более счастливым временам.

– Уверен, что выведет, – сказал я.

Когда я уже подписал с десяток Бхагавад-гит, подбежали двое мальчишек.

– А когда вы будете выступать? – спрашивает один, еле отдышавшись.

– Так я уже выступал, – говорю, – около часа тому назад.

– Ну вот! – говорит он, поворачиваясь ко второму. – Ты свой десерт ел слишком медленно. Я же говорил тебе, что опоздаем!

– А вам сколько лет, мальчики? – спрашиваю.

– Мне двенадцать, – говорит тот, что повыше, – а брату десять.

– И вы пришли послушать мою лекцию?

– Да! – говорит старший. – Мы уже три года приходим на фестиваль, и наша любимая часть – ваша лекция. Столько знаний!

– Ага, – говорит младший. – Как вы всегда говорите: «Из 8 400 000 видов жизни человеческая форма – самая важная».

Я удивленно покачал головой.

– Да, я так и говорю.

– На каждой лекции, – сказал старший, и оба они рассмеялись.

– Но всегда бывает и что-то новенькое, над чем можно подумать, – сказал младший. – Мы очень вам благодарны.

– А почему бы нам не пойти и не поговорить в ресторанчике? – предложил я. – Раз уж вы, парни, пропустили лекцию, можете выбрать поесть все, что захотите.

У них глаза засветились:

– Идея супер!

Направляясь с ребятами к ресторану, я восхищался тем, насколько движение Шрилы Прабхупады притягательно для людей всех возрастов. «Даже для самых юных философов» – думал я.

У книжной палатки я заметил вовсю улыбающуюся девушку-цветочницу, она выходила с одной из книг Шрилы Прабхупады в руках.

– А вот и результат! – произнес я вслух.

– Что вы сказали? – спросил младший из братьев.

Я одарил его широченной улыбкой.

– Я сказал, что мог бы делать это вечно!

****************************

анека джанма крита мадж джато`ндхау
сиддхим курушва прабху гаура чандра
самудж джвалам те пада падма севам
кароми нитьям хари киртанам ча

Луна златая, мой господин! Господь мой, о Гаура-чандра.
Я жизнь за жизнью погружался в пучину смерти и рождений.
Если даруешь мне непрестанное служение лотосам стоп Твоих
Сияющих – тогда я вечно стану петь во славу Шри Хари.

[ Сарвабхаума Бхаттачарйа, Сушлока-шатакам, текст 99 ]